— Ну, ладно, — взяв его за руку, мягко промолвил мужчина. — Скоро ты всё вспомнишь, и я помогу тебе в этом. А теперь вставай. Нам пора…
— Куда? — тяжело поднявшись с ложа, спросил Мартин.
— Править и властвовать, сын. У нас много пленных и с ними со всеми один я не справлюсь, — заявил доктор Лоран.
Юноша встал с кровати и приблизился к зеркалу, которое стояло возле его «отца», чтобы поглядеть на себя. Мартин был мускулистым молодым человеком лет двадцати пяти. Кожа его была белой, но с заметным солнечным загаром. Светло-карие выразительные глаза, прямой нос и твёрдый сжатый рот. Белые короткие волосы и брови того же цвета диссонировали с молодым волевым лицом. Белый балахон опускался до самых пят, имел длинные рукава и был подпоясан золотым ремнём. На ногах лёгкая обувь того же цвета.
Мартин всё вглядывался в своё отражение в надежде вспомнить хоть что-нибудь о себе и о жизни, которую прожил. Однако прошлое выпало из памяти. Его как бы и не было.
— Не горюй, — похлопывая «сына» по плечу, успокаивал старик. — Скоро ты всё вспомнишь, — уверенно сказал он.
Мартин ничего не ответил.
— Пойдём, — бросил доктор Джоханс и, нажав на кодовый замок, открыл дверь. «Сын» молча последовал за ним.
Прошло две недели. Мартин постепенно привыкал к новому образу жизни. Но вспомнить о себе и о своём прошлом ему так и не удалось. «Отец» целыми днями пропадал в своём исследовательском центре, и «сыну» одному приходилось управлять своими подчинёнными. Говоря управлять, мы чуть преувеличиваем, так как «их народ», как выразился доктор Лоран, были лишь воины-киборги. Все они были на одно лицо и в одинаковой униформе. Правда, среди них были и простые работники, служащие центра, такие же киборги, как и воины. Они только и умели, что поддакивать и беспрекословно выполнять приказы. Так что вскоре Мартину надоела эта однообразная обыденность, и он решил занять себя другим. Но самое любопытное, он начал воспринимать старика доктора Лорана как своего отца. Хотя и не помнил ни младенчества, ни детства своего, никаких сокровенных и милых сердцу подробностей, которые сопутствуют жизни под родительским — отцовским и материнским призором…
— Отец, — обратился он к старику, шедшему с ним по длинному лабиринтообразному коридору, — что ты скажешь, если я выкажу тебе своё желание заняться исследованиями, как и ты? — посмотрев на старика, спросил Мартин.
— Что я скажу? Скажу, что буду рад тебя видеть в нашем центре.
— Спасибо! Я так боялся, что ты мне откажешь. Вот уже несколько дней хотел попросить тебя, да вот никак не мог решиться…
— Что плохого в том, что человек стремится познать истину, многозначительно изрёк новоиспечённый отец.
— Тогда я зайду к тебе завтра? — радостно спросил сын.
— Да хоть сейчас! — засмеялся криптониец.
Отец и сын направились в отсек исследований и экспериментов. Мартин не догадывался, что отец в душе был не таким, каким он всячески старался показаться сыну. С жестокостью, бездушным хладнокровием доктора Джоханса не могло сравниться ни одно живое существо во всей вселенной. Тем не менее, Мартину эта ипостась отца была неизвестна. Юноша даже не подозревал, что его отец в своём исследовательском центре занят не столько научными исследованиями, сколько пытками и насилием. Боль и муки пленных, в частности, геноконцентратов, доставляли старику удовольствие. Он наслаждался их неистовыми криками и страхом. Конечно же, время от времени он проводил эксперименты, изучая неизвестную для него расу, но его страстью было упиваться страданиями других.
Доктор Джоханс Лоран, встав у кодового замка двери исследовательского отсека, положил правую ладонь на датчик. Тонкая полоса света прошла по датчику, перепроверяя каждый маленький штрих его ладони. Компьютер, удостоверившись в том, что это была рука именно доктора Джоханса, открыл дверь. Они медленно обходили помещения этого сектора и старик, останавливаясь около каждой двери, стал объяснять значимость приборов в комнатах. Чем дальше они продвигались, тем меньше юноша понимал назначение всей этой аппаратуры, да и всего центра. Он стремился понять логику пристрастия новоявленного отца к жестоким «опытам».
— Зачем ты их пытаешь, отец? Не легче ли будет просто перебить всех пленных? — спросил как-то Мартин.
— Понимаешь ли, сынок, я не убийца, а доктор-исследователь. То, что тебе кажется пытками, я именую экспериментами.
— По-твоему, вырвать глаз у пленного, находящегося в сознании — это научный эксперимент? — пытался молодой человек нащупать в этой заскорузлой, дремучей душе зачатки жалости и милосердия.
— Конечно же, да! — воскликнул старик. — Ведь этих человекообразных существ я встретил впервые. Прежде я даже не знал об их существовании.
— Если ты встретил их впервые, не лучше ли было бы… наладить с ними контакт… подружиться с ними? — предложил Мартин.
— Подружиться?! — разозлился доктор Лоран. — Разве ты забыл, что они прилетели на нашу планету, чтобы уничтожить нас? — попытался он освежить память сына.
Юноша промолчал.
