«Нет… нет… только не отчаиваться… отчаянье — верная смерть…» внушал он себе. По всей вероятности, чужаки именно этого и хотели — сломить его волю и покорить его себе.
«Чёрта с два! Не дождётесь! Никогда! — Герман ударил кулаком по столу и вновь стал кружить по комнате, как лев в клетке. — Надо подумать… пораскинуть умом… Я не должен превратиться в безропотную тварь… Они не сумеют сломить меня!» — твердил он себе.
Прошло две недели.
Герман лежал на кровати и, уставившись в потолок, напевал грустную песенку, памятную с детства. Одиночество не пугало его, но заточение на чужой планете у враждебных и психически неуравновешенных инопланетян могло поколебать стойкость любого человека. Даже сон не шёл в глаза из-за страха быть убитым во сне…
Прошло два месяца.
Герман, забившись в угол комнаты, лихорадочно дремал. Он оброс бородой и волосами, лицо осунулось, под глазами появились синяки. На лбу была рана, оставшаяся после истерических самоистязаний. Он перестал принимать жизненно важные капсулы. Мысль о вечном одиночестве сокрушала его надежду…
Спустя несколько часов.
Мельсимор лежал на полу своей камеры заключения. Его лицо касалось пластикового покрытия пола. Медленно проводя пальцем по белоснежной плоскости, он уже в который раз читал эти стихи, некогда услышанные им в детстве.
Строки поэта-соотечественника во многом отражали душевную смуту Германа… Последние строки: «Но как тебя покинуть, милый друг!» вызвали воспоминания о Зей-Би, и слёзы обожгли ему глаза. Он всё ещё не верил, не мог смириться с мыслью о её гибели…
«Сумей достойно прожить свою жизнь и умри с честью, как истинный Мельсимор»…. - вспомнил Герман предсмертные слова своего отца.
Его взгляд был прикован к двери.
— Я сокрушу эту дверь!
Мельсимор подхватил стул и направился к преграде. Несколько раз ударил стулом о дверь, но она не поддавалась. Тогда юноша посмотрел на кодовый замок возле дверного проёма.
«Возможно, разломав замок, я смогу выбраться отсюда», — подумал Герман и набросился со стулом на приборы в стене.
— Не думаю, что это наилучший выход, — услышал юноша чей-то голос в комнате.
— Кто тут? — испуганно спросил в пустоту, никто ему не ответил.
«Я, наверное, схожу с ума», — решил он и с ещё большим остервенением накинулся на кодовый замок.
— Разве, сломав замок, ты сможешь выбраться? — вновь раздался тот же голос.
— Кто ты? — уронив стул, тихо спросил Герман.
— Уж точно не твоя совесть, — ответил он.
— Что ты хочешь от меня? — пройдя на середину комнаты, он стал озираться вокруг.
— Хочу увидеть твой разум, — неожиданно ответил голос.
— Хочешь раскроить мне череп, так давай, чего же ты медлишь? — взъярился узник.
Донёсся хохот.
— Если бы я хотел увидеть твои мозги, я сделал бы это намного раньше того, как ты попал в «комнату мыслителя».
— «Комната мыслителя»?! — переспросил Герман.
— Именно, — подтвердил неизвестный. — Здесь ты должен был закалить свой разум и дать ему выбраться из этой комнаты…. без тебя. Ты же потерял его.
— Ты ещё больше безумен, чем этот псих доктор… как его там зовут… Как, по-вашему, я могу выбраться отсюда, все также оставаясь здесь? Ведь я одно единое целое, и душа и тело.
— К сожалению, ты не выдержал экзамен, — вновь заговорил некто.
— Экзамен? Я сейчас покажу вам, как следовало бы его сдать! — пригрозил он и, взяв с пола стул, побежал к двери.
Удар! Ещё удар! Треск и грохот, и замок разломался в куски. Что-то заискрило. Искорка попала на синтетическую обшивку, дверь задымилась. Дым клубами окутал всю комнату. Герман почувствовал удушье и потерял сознание.
— Введите ему двойную дозу LN 15, - снова скомандовал голос в микродинамиках.
Через несколько минут человек, лежавший на белой лежанке, открыл глаза. Перед ним стоял тот же старик с длинными седыми волосами.
— И долго я буду по твоей милости томиться в «комнате мыслителя»?
— Я ничего не понимаю, — неожиданно признался старик. — Никакой «комнаты мыслителя» в этом центре нет.
