— Нет, нет. Дело тут не в деньгах, — покачав головой, возразил хозяин, просто пациент у него необычный.
— Хм. Раз у бабы… пардон, у женщины нет волос, и силища, как у Геракла… Что, Оландью не может с ней управиться? — подшутил Ля Морэ.
Герман рассмеялся.
— Боюсь, Филипп, насчёт её волос ты заблуждаешься. После нашей последней встречи с тобой у Зей-Би волосы настолько выросли, что ты, увидев их, глазам своим не поверишь.
— За две-то недели? — воскликнул Роберт.
— Да, Роб. Я иногда и сам не могу поверить в это, однако, факт налицо. В ней столько сил и энергии…
— Где же она сейчас, эта сила и энергия? — с намёком спросил Филипп.
— Не знаю, — пожал плечами Герман. — Я не знаю, что с ней происходит. Всё живое в ней будто бы угасло. Однако тело, несмотря на то, что уже шесть дней не принимает ни пищи, ни воды, продолжает жить.
— Невероятно! — воскликнул лорд Нортбри. — А как же доктор Оландью даёт ей лекарства?
— Загвоздка именно в этом, — уныло молвил хозяин «Голден Сиид». — Она даже воду не пьет, что и говорить о лекарственных снадобьях.
В комнате воцарилась тишина.
— Да-а, — протянул Филипп. — Наверное, тебе нелегко? — с искренним сочувствием произнёс тот.
— Куда уж там, — устало вздохнув, молвил Герман.
— Можем ли чем-нибудь помочь тебе, Фридрих? — поинтересовался Роберт.
— Увы, Роберт. Ничего нельзя сделать. Лишь чудо может спасти Зей-Би.
Вечером следующего дня Герман, заставив себя поужинать, направился в комнату Зей-Би. Доктор Оландью и служанка, которую Герман приставил к сэли, как сиделку, в этот час находились в комнате больной.
— Есть какие-нибудь улучшения? — поинтересовался он.
— К сожалению, я не могу вас ничем порадовать. Состояние кажется стабильным, но остаётся неутешительным.
Герман подошёл к кровати и сел в кресло, стоявшее рядом. Неожиданно его взгляд остановился на служанке.
— Нанси, — обратился он к ней.
— Да, сэр, — сказала служанка и подошла к нему поближе.
— У тебя усталый вид. Пойди отдохни.
— Но, сэр, а как же… — молвила Нанси, указывая на сэли.
— Сегодня я подежурю.
— Но тётушка Клотильда сказала мне…
— Я приказал тебе идти, — строго прервал её Герман.
Девушка неохотно повиновалась.
— Вы тоже должны отдохнуть, — обратился Мельсимор к доктору, как только Нанси скрылась за дверью.
— Но, Герман, ведь я…
— Нет, нет, ничего и слышать не хочу, — жестом остановил он старика.
Оландью, немного помешкав, сказал:
— Хорошо, так и быть. Но если что, зовите меня немедленно, — предупредил тот.
— Непременно, — пообещал Мельсимор.
Доктор удалился и Герман, наконец, остался наедине с Зей-Би. Он неотрывно смотрел на незнакомку, к которой так привязался за столь короткий промежуток времени. В ней было что-то манящее и в то же время отталкивающее. Герман восхищался её силой духа и решительностью, что было несвойственно всем тем представительницам прекрасного пола, которых он встречал когда-то. Однако были в незнакомке и странности, которые озадачивали и настораживали. Вечные недомолвки и скрытность, таинственный нечеловеческий дар, которым она обладала, и многое другое, что происходило вокруг этой особы, не только отталкивало юношу от неё, но и повергало в смятение. Он любил определенность и стабильность. «А в этой девушке, — думал Мельсимор, — так много таинственного и необъяснимого».
Взяв руку Зей-Би в свою руку, он стал нежно поглаживать её. Пальцы сэли были тонкими и длинными, а ногти имели неестественный голубой оттенок.
Утомлённый бесконечными раздумьями, Герман незаметно для себя задремал в кресле, держа за руку Зей-Би.
Была уже глубокая ночь, когда его забытье нарушило что-то холодное, как лёд, трепещущее в его руках. Он, вздрогнув, открыл глаза. Это рука Зей-Би, став неимоверно холодной, судорожно дёргалась. Кожа на ладонях была синей, а ногти приняли темно-лиловый оттенок.
— Бог ты мой! — испуганно воскликнул он. — Что с ней?! — вскочив, подошёл к кровати. Всё тело геноконцентрата отчаянно тряслось, пытаясь выжить в борьбе со смертью.
Герман однажды видел такие предсмертные конвульсии — когда угасал отец. Его пробрал страх. Он подбежал к двери.
— Карл, беги быстрей к доктору Оландью и зови его срочно сюда! — крикнул он охраннику, который стоял у дверей. Тот помчался по коридору.
— Держись, Зей-Би, — говорил Герман, протирая руку сэли, чтобы согреть её. — Сейчас доктор придёт. Только, прошу тебя, не умирай, — при одной только мысли о её смерти Герману стало не по себе. Губы дрожали от волнения, а глаза наполнились слезами.
