Чертыхнувшись, Ральф принялся наматывать веревки на Деррика, послушно вытянувшего ладони. Узлы едва держались, чувствовалось, что их будет легко развязать, хотя Ральф делал вид, что работает как следует.
— Все будет хорошо, — шепнул он Деррику. — Никто тебя не обидит, обещаю.
Прозвучало неубедительно. Не выпуская оружия, Робби шагнул к ним и свободной рукой проверил путы. Само собой, результат ему не понравился, и он жестом велел затянуть сильнее. Пришлось повиноваться, и Деррик даже сморщился от боли в запястьях — теперь Ральф перестарался. Как только он закончил, Робби, внимательно следивший за процессом, быстрым движением сорвал с него очки.
— Что за?.. — Ральф машинально схватился за переносицу.
— Поскольку тебя связывать пока нечем, сойдет и так, — пояснил Робби.
— Моего зрения хватит, чтобы отличить твою морду от стенки, — заметил Ральф, но тут же получил рукояткой револьвера по голове и, не удержавшись на ногах, осел на пол.
Деррик сорвался с места и хотел боднуть Робби в живот, но получилось куда-то в бок. Оба упали, оружие откатилось в сторону. Не будь Деррик связан — мог бы сразу завладеть им, но Робби оказался проворнее. Вернув контроль над ситуацией, он вскочил, пнул противника в грудь, и тот скрючился на полу, выкашливая пыль. Глаза начали слезиться, но все же Деррик заметил, как Робби схватил Ральфа за локоть, приподнял, приобнял. Тот не подавал признаков жизни; револьвер уперся ему в подбородок.
— Слушай, а ты правда немой? — ласково спросил Робби. — Или просто прикидываешься? Как тебя зовут?
Деррик застыл, не зная, что делать. Мгновение решимости накатило и ушло; теперь он не был уверен, что поступит правильно, если откроет рот, — ведь Ральф до последнего агрессивно противился его разоблачению. Эти двое давно друг друга знали; Ральф вел себя уверенно; ну а Деррик совсем не разбирался в ситуации, не чувствовал атмосферу. С другой стороны, положение выглядело хуже некуда, он даже не смог одолеть Робби в драке. На что он тогда надеялся, на чудо? На козырь в рукаве, которого не было?
«А если ты тут помрешь, я буду винить себя. Ведь чувство вины тебе знакомо, да?» — вспомнились слова Ральфа.
— Продолжишь молчать — прострелю ему башку, — пообещал Робби. — А потом тебе.
Сглотнув, Деррик принял решение. Открыл рот, чтобы представиться, но от побоев, пыли, долгого молчания и волнения из горла вырвался лишь нечленораздельный хрип. Это было похоже на кошмарный сон, где не слушаются ни конечности, ни язык. А стоило Деррику прокашляться, как Робби, успевший записать его в инвалиды, сунул револьвер в карман и поднялся на ноги. Что-то в его обращении с бессознательной жертвой удивляло и смущало: он уложил Ральфа на пол бережно, осторожно, даже как будто нежно.
— Значит, ты правда дурень, — заключил Робби. — И давно ты с ним путаешься? Хотя кого я спрашиваю. Сейчас будем фотографироваться, иди-ка сюда, — он поманил пальцем.
Деррик, удивляясь, что его вообще позвали, подчинился и встал на фоне натянутой грязно-белой тряпки. Выбора не было: ладонь Робби оставалась на рукоятке револьвера.
— У тебя, кретина, и в голове-то наверняка не помещается, что Ральф за человек, — посетовал тот, достав из-под стола аппарат и штатив. — И он явно тебя опекает, да-да, я все заметил. Чем же ты заслужил его внимание? Может, и мне стоило умом двинуться? А ну, не моргать!
Раньше Деррик фотографировался лишь раз, и вспышка с непривычки ослепила его.
— В Академии я им восхищался, — продолжил изливать душу Робби. — И, черт побери, как же я ему завидовал! Иногда я думал сломать ему руку, только бы он перестал рисовать и унижать меня. На просмотрах выделяли его, не меня. В его работах была какая-то особая энергия. Они словно давили на тебя… Или обволакивали… Садись куда-нибудь, не стой столбом.
Деррик плюхнулся обратно на стул: дурак и есть, ни слова не понял. Робби достал пленку и теперь смотрел на него с непонятной печалью.
— Что ж, Ральф был талантлив, а я нет, но мы оба гнием в этой дыре, — заключил он.
Мягко говоря, Деррик не ожидал услышать исповедь. Теперь он окончательно запутался: так ненавидел Робби Ральфа или нет? Вероятно, угрозы изначально и не стоило воспринимать всерьез? Или стоило? Голову сломать можно. Но, кажется, Деррик поступил правильно, не отступив от роли: тонкости взаимоотношений этих двоих — явно не его ума дело, Ральфу видней.
Деррик неопределенно кашлянул и снова уставился в сторону шапки, надеясь, что выглядит как душевнобольной. Наблюдавший за ним Робби пожал плечами и отвернулся к стене. Пошарил в кармане, достал ключ, сдвинул в сторону стопку подрамников и отпер дверь в соседнюю каморку, еще более темную.
— Я пойду проявлять фотографии, — пояснил он. — Если Ральф очнется раньше, чем я вернусь, как-нибудь уж ему промычи, что дело делается. Вернусь через часик-другой.
Но стоило ему захлопнуть за собой дверь и повернуть ключ в замке, как Ральф резко сел на месте, потирая висок.
— Ха-ха, ну что за придурок, — засмеялся он. — Думал, я не слышу его излияния…
Деррик вздохнул с облегчением.
