— Конечно, — мальчик оживился, соскочил с кровати и выдвинул ящик письменного стола. — Вот, у меня даже конверт есть. Диктуй.
Деррик на секунду задумался.
— Давай так: «Здравствуй, мама. Это точно ты? Мне не верится. Можно к тебе приехать? Но сначала объясни, почему ты никогда не писала мне? И почему отдала…»
— Погоди, я не успеваю, — взмолился мальчик.
— А, прости. Стой. Как же она мне что-то объяснит, ведь я не могу дать обратный адрес?
И действительно, как Деррик раньше не подумал? Если б он проторчал в Центре еще месяц-другой, то спокойно написал бы матери и ждал ответа. Пока Лили оставалась с ним и брала на себя общение с местными, это было вполне возможно. Но в нынешних обстоятельствах проще сразу отправиться на Север. В сущности, какая разница, где встречать недоверие и получать пинки? Деррик хотя бы станет действовать, а не торчать на месте. К тому же, возможно, на Севере он даже больше сойдет за «своего».
— Тебе одиноко, да? — спросил мальчик странным голосом, отложив бумагу. — Можешь обнять меня и представить, что я — твой брат.
Деррик вздрогнул и взглянул на него с удивлением.
— Ты правда хочешь, чтобы я так сделал?
— Я бы не стал предлагать для шутки.
Бедный ребенок. Видимо, кому здесь одиноко, так это ему, если он доверчиво льнет к незнакомцу. Причем при живых родителях. Деррик протянул здоровую руку и взъерошил ему волосы:
— Я бы ни за что вас не спутал. Даже с закрытыми глазами. Но спасибо, ты очень добрый.
Он лгал. Сидя рядом с мальчиком, греясь, строя планы на будущее, он не переставал думать об Олли. И если мысли отбрасывало в сторону — например, к матери — сила тяжести возвращала их на место. Но пользоваться подобным предложением было бы попросту подло.
Щеки мальчика заалели.
— Куда ты пойдешь, когда дождь кончится? — поинтересовался он, прочистив горло.
— Хороший вопрос. Думаю, на Север.
— Тебя там кто-то ждет?
— Не знаю. Но и здесь меня ничто не держит.
— Везет тебе.
Деррик улыбнулся:
— Тоже хочешь быть свободным?
— Конечно! Можно идти куда вздумается.
— Да, звучит здорово.
Он чувствовал, что голос начинает дрожать, поэтому замолчал и принялся разглядывать черные тени на стене.
— А ты бы взял меня с собой? — шепотом спросил мальчик.
— Разумеется. Но ты должен остаться, иначе огорчишь маму.
— Вот наказание-то. Если бы я тоже…
Конец фразы потерялся где-то снаружи. Деррик плыл по безбрежному океану свободы, легкий, как щепка, и думал о людской доброте. Неожиданная и многоликая, она одна до сих пор поддерживала в нем жизнь. Мальчик явно хотел, чтобы его приласкали, но Деррик чувствовал, что не имеет на это права. Равно как и не смел задержаться у Ральфа, узнавшего о нем все и не осудившего. Оба выказывали столь явную симпатию, что становилось неловко. Хотя Деррик сам уже не понимал, от чего убегает и к чему стремится. Раздать кровь, которая никому не нужна? Найти мать, живущую лишь на газетной бумаге?
— Кажется, дождь кончился, — сказал он, прислушавшись к тишине за окном. — Думаю, мне пора.
— Может, лучше заночуешь тут? Снаружи холодно.
— Не хочу тебя стеснять.
Торопливо одеваясь, Деррик с удивлением отметил, что на сердце полегчало. Тянуло промозглой сыростью, но зато на улице не придется сдерживаться и смущаться. Городу плевать, жив ты или мертв. Он не станет о тебе заботиться и выспрашивать, что у тебя на сердце, — примет и сомнет любым.
Мальчик наблюдал за сборами с сочувствием и наконец вынес вердикт:
— Все-таки в путешествиях есть один большой минус: ты везде чужой.
— Да. Но чужим можно чувствовать себя и дома, — сказал Деррик, открыл окно и неловко спрыгнул на землю.
Шагая через ночную хмарь, он задумался о том, что вообще значит слово «дом». Место? Состояние? Воспоминание? Предчувствие? Где оно — ждет на Севере, сгорело безвозвратно на Юге? Если б Деррик сумел снять квартиру в Центре на долгий срок и ждать письмо, стала бы она для него домом? Вероятно, нет, но почему?
Потому что он сам этого не хотел. Как не обращал пристального внимания на смену пейзажей и череду лиц. Ведь чтобы искренне привязаться к человеку или месту, нужно много сил. А у Деррика их почти не осталось. При таком раскладе внушать людям беспочвенную симпатию — низко. Получать пинки гораздо честней.
Снова начало лить, и он сразу подумал о мальчике, но постеснялся вернуться.
========== 12. Воссоединение ==========
Оставив бесплодные поиски, Лили второй день кряду безвылазно сидела в комнате. Необоснованная надежда на скорое возвращение Деррика грела и нашептывала не съезжать. После долгих рыданий и бестолковых кружений по улицам Лили убедила себя, что одиночество во враждебном городе непременно ударит по Деррику, а значит, он оценит ее близость и сам приползет обратно. Ему не протянуть одному и трех дней, факт.
А когда Деррик вернется, Лили сразу его убьет.
