- Барон Лонгобрад. Мне нужны люди, я могу платить если твои вои хороши и клятву нерушимую на время похода дать готовы.
- Мои миигит самый лучший, сам посмотри.- И крикнул что-то по своему. Ряды всадников расступились и к нам подъехал... Человек-гора. Ростом он наверное был на голову выше меня, а чтобы посмотреть сначала на левое плечо, а потом на правое, надо было эту голову поворачивать. Поперёк чудовищного седла лежал шестопёр на аршинной рукоятке, а из под шлема, типа нашего барбюта, торчала огромная чёрная борода, с вплетенными крупными жемчужными зёрнами. В трактах о таких пишут, что это амбал или палван, с далёкой восточной земли. Большая редкость. Конь под ним... не бывает таких коней, эльхи лесные такие бывают, но те с рогами, а это конь, только о-очень большой. Бурушка подо мной аж затанцевал, он тоже такого никогда не видел и ему не терпелось вцепиться зубами в холку чуды-юды.
- Хороший миигит, много воевали, на всей земле, если у тебя таньга хватит, за тебя воевать будем. - Сказал краснобородый, довольный произведённым впечатлением.
- Э-э-э, поехали в лагерь, там решать будем, возьму вас или нет.
К вечеру наконец подтянулись наши во главе с пестуном и Черепом, стали совет держать. Полночи рядились да умствовали, а на рассвете огромный табор стронулся с места и пошёл по плохонькому тракту что ведёт в герцогство Максимилиана Просвещённого, чтобы жить ему до ста двадцати лет. Во главе и в хвосте скрипели наши возы, а посерёдке - купеческие, так оно надежней будет, ни у кого дурных мыслей не появится свернуть в сторонку и продолжить путь к вдовице воинственной. В охрану поставили сборную полусотню язвленных литвинов, да четырёх рыцарей с дюжиной жандармов, тоже все хворые да увечные. Старшим пошёл баронет Свиненыш, ну это его так про меж своих называли, у батюшки евойного вепрь на гербе значится, а третий сын пока ещё до такой зверюги не дорос, вот и откликается на поросячье прозвище. Злится, но откликается. Ничего, если обоз без убытка доведёт до замшелого пня, эльфа Сарториуса, то назовётся баронет - Кабанчиком.
Остались мы с двумя пятидесятками телег набитых припасами, да тюками синей ткани (один купчишка, на беду свою вёз, теперь налегке остался, пергамент с моей запиской к Сарториусу не много весит), как до города доберёмся, на всю хоругвь котт нашьём. Доспехи тоже частично разобрали, довооружили кметов и бывших охранников, которые клятву принесли и под мой баннер встали. Миигит конечно наняли, вои они отменные оказались, хоть и бьются немного не по нашему, но бьются крепко. Проводили мы табор, да и неспешной рысью пошли дорогой прямоезжей на столицу провинции, городок Парадиз-Ринал.
Тесаные камни старой имперской дороги ложились под копыта коней, а вокруг буйствовало начало лета и сочная луговая зелень радовала глаз. По сторонам на пологих холмах то и дело попадались пейзанские хибары окружённые яблочными садами и зарослями крыжовника, иногда к самой дороге подступало редколесье, при нужде хорошее место для засады. Лепота. Скачи и радуйся, тем паче, что засады можно не опасаться, вперёд на один переход ушёл рыцарь ле Манн со своими новиками, несколькими миигит и полусотней литвинов, с боков фуражируются два полесских бо ярых, это те которые в хоругвь последними влились, а в арьергарде ещё одна полусотня плетётся. Хорошо. Покойно. Колонне, коия вместе с обозом растянулась на две тысячи шагов ничего не угрожает, корму лошадям и людям хватает вполне, в сундуках звенит злато-серебро, а впереди ждёт-не дождётся добыча жирная, да славная. Дай боги здоровья и процветания герцогу Максимилиану и герцогинюшке-лебёдушке за то, что в такое славное полюдье северян отправили.
Ближе к вечеру повстречались "маяки", место для ночевки присмотрено, только чуток в сторону от дороги прямоезжей взять. Место и впрямь доброе: холмик, рощица да пруд, молодец ле Манн, вот что значит рыцарь опытный да разумный, а вот и он, собственной персоной.
- Хорошее место, ночевать без опаски будем и всего в достатке. Ты чего такой смурной, али добычи маловато взял?
- Добычи много не бывает, сколько не возьми все мало, но в сём походе грех жаловаться, пока в прибытке идём. А смурной от того, что незадача случалась, миигиты с литвинами поцапались, бирюками друг на друга смотрят, того и гляди в горло друг-другу вцепятся.
- Что так? Делить им пока что нечего.
- Да с пустяка все началось, удалью молодецкой похваляться стали, кто с луком ловчей управляется да глаз зорче имеет. Ну и как это бывает, слово за слово, чуть до мечей дело не дошло, еле унял. Теперь друг на друга косятся и зубы скалят. Не дело это.
- Не дело. Замирить их надо, а то в сечу идти без приязни к сотоварищу, бедой обернуться может. Езжай пока, а я покумекаю как дурь им из башки выбить.
Как только обустроились, приказал пажу трубить в трубу серебряную, что у Бирюков вместе с другой рухлядью отняли. Запела труба, чисто да звонко, рыцари да люди на звук собираться стали, тут другой паж, что герольдом поставлен был, объявил громогласно: