Но он еще более возбудил Фердинанда Петровича. Адмирал с вдохновением подумал о том, что наступает век свободы. Мишель прав, впереди реформы, хотя он, как молодой человек в хорошем настроении, в легкомысленной форме это выразил. Следует подумать о финансах государства! На службе Мишель серьезен и строг.
Входя в должность, Врангель чувствовал, что под покровительством императора-либерала сможет взять флот в свои руки. Иную форму надо ввести, проще и удобней. Облегчить службу матросу.
Предстоит перестройка верфей, введение нового устава. Но первое время придется употребить на восстановление влияния отстраненных в свое время пожилых и порядочных людей.
Нельзя сказать, что новый управляющий морским министерством держал вожжи, через которые шло управление всем флотом и морскими делами, только в своих руках. По нынешним временам за вожжи хваталось сразу много рук.
Явился новый начальник гидрографического департамента. Он назначен на эту должность по рекомендации брата Георга Врангеля и с одобрения его высочества.
– Как быть, ваше превосходительство, с картами устья Амура и лимана, куда их поместить?
Это очень неприятный вопрос. Врангель еще раз посмотрел карты.
– «Паллада», как я вчера получил донесение, – сказал он, – не вошла в Амур из-за мелей. Об этом сообщает адмирал Путятин, а также контр-адмирал Невельской, составлявший сам эти карты. Поэтому все, что прислано из ныне расформированной Амурской экспедиции, – нуждается в тщательной проверке. Подобные ошибочные карты мы не можем поместить в депо карт. Донесения, идущие с устья Амура, а также недавно прибывшие сюда живые свидетели – офицеры флота говорят одно и то же – карты неверны. А Муравьев желает ввести камчатскую эскадру с «Авророй» в реку! Говорили, что «Паллада» войдет, а не вошла! На поверку эти карты! В «долгий ящик»!
Теперь нельзя было не признавать, что Амур открыт и пролив отделяет остров от материка. Но от этого Невельской не стал приятней, хотя и произведен в адмиралы. Против него выдвинуты новые обвинения. Ведь он повинен, что «Паллада» в реку не вошла!
Но теперь на Амур придет Завойко – дельный человек, серьезный и основательный. Глупость, конечно, совершена была в свое время, имел он все возможности действовать на Амуре и ничего не сделал. А Невельской с налету все перехватил у него и взглянул шире, пренебрег буквой инструкции. Муравьев ухватился и начал действовать. Завойко узко очень смотрел!
Но теперь Муравьев переводит Петропавловский порт на Амур. Жаль Петропавловска. Но зато Завойко будет на Амуре. Сам Муравьев идет на это!
Во всяком случае, Василий Степанович теперь-то уже проверит все и выяснит! Он представит правительству истинную картину. Он проверит все действия самого Невельского! А когда-то Невельской смел проверять его! Сведениям Завойко можно всегда поверить. Герой войны идет ныне на Амур!
Так думал генерал Врангель в те дни, когда уже гремели залпы под Севастополем и, казалось, сотрясали и желтые здания петербургских министерств и департаментов, и, казалось, ни у кого не было иной цели, как всеми силами помочь крымской крепости, хотя уже многие ждали реформ, выгод и больших перемен.
Любимый мой моряк Невельской, который теперь на устье Амура, он всякий раз бывает у меня, когда едет в Россию.
В осенний шторм в Охотском море уголь кончился, и шхуна шла под парусами. Ее сильно отнесло к югу. День и ночь матросы откачивали воду из трюма. Течь усиливалась. Воин Андреевич Римский-Корсаков решил переменить курс. Все вздохнули облегченно, когда он объявил, что идут не в Аян, а в Петровское и станут в заливе Счастья на зимовку.
– Но как же почта? – спросил доктор Вейрих.
– Почта ходит у Геннадия Ивановича на оленях в Аян. Так и пойдут рапорты. Время зимнее, дороги в эту пору в Сибири хороши. Мы не смеем рисковать судном и вряд ли сможем дойти благополучно с такой неисправностью.
Петровское зимовье еще в прошлом году понравилось Воину Андреевичу, после того как прошел он весь лиман. Написал тогда восторженное письмо домой. Впервые за время двухлетнего плавания почувствовал Воин в Петровском дыхание родины. Стояла осень, холодало, а в зимовье все было в образцовом порядке, уютно и опрятно на тот особенный лад, как бывает у коренных заботливых северян, когда готовятся они к зиме, которую любят и ждут. Даже некоторую зависть испытывал Римский, считая, что вот где люди живут и трудятся по-настоящему, им никому не стыдно будет потом в глаза взглянуть. Дело делалось нужное.
