Тогда солдаты, его охранявшие, не выдержав рассказов женщин, сами уничтожили его по дороге недалеко от Шацка (доложили командованию, что он пытался убежать).
Не ушел от возмездия и бургомистр Наум Рухлевич. Поймали его после войны и везли в Руденск для суда над предателем через деревню Ковалевичи, которую он жег и где расстреливал жителей. Уцелевшие жители этой деревни, когда увидели, кого везут, хотели убить его тут же на месте. Конвоиры еле отняли его. Он тоже получил по заслугам.
Героические победы Красной Армии на фронтах, разгром фашистов под Москвой, Сталинградом, Курской дуге, пропагандистская работа партизан и подпольщиков в тылу врага, зверства фашистов вызвали приток населения в партизанские отряды. Необходимо отметить, что в августе 1943 года почти половина населения деревни Леоновичи Шацко¬го сельсовета ушла в партизаны за одну ночь. Уходили семьями, мужчины стали партизанами, а женщины и дети направлялись в партизанскую зону. Многие оказались в Селецкой зоне, как и условились руководители Шацкого и Селецкого подпольного движения.
Зимой 1942—1943 годов Малиновскому стало известно, что за ним следит полиция. Решили, что ему надо уходить из Шацка. Малиновский и Гуринович поехали в Руденск вроде по делам, оттуда Малиновский ушел в партизанский отряд, а Гуриновичу он сказал вернуться в Шацк и продолжить подпольную работу. Гуринович вернулся и пустил слух, что Малиновский уехал на жительство в Западную Белоруссию.
Полиция догадывалась, что Малиновский в партизанском отряде. Жена Малиновского, Вера, заметила, что за ее домом следят полицаи Гаврила Барановский и Андрей Пекарчик, которые жили по соседству.
Однажды при встрече Барановский сказал ей со злобой:
— Муж твой — бандит, успел скрыться, но скоро всей вашей шайке будет конец.
После этого семья Малиновского скрылась и ушла в партизанскую зону, поселилась в поселке Туры Селецкого сельсовета. Несчастье случилось во время последней немецкой блокады в июне 1944 года. Малиновскую, ее трех малолетних деток и мать, поймали фашисты при прочесывании леса и болот, привезли в Шацк и всех расстреляли. Остался в живых только ее немощный отец-калека, который лежал, спрятавшись в болоте, и его немцы не нашли.
В мае-начале июня 1943 года, когда семья Малиновского уже скрылась из Шацка в партизанскую зону, Гуринович, Григорьев и Дубровская стали замечать за собой слежку. В конце дня 10 июля 1943 года муж Л. Я. Дубровской Григорьев стоял у окна. К окну подошел Иван Алексеевич Рябцов (через некоторое время он тоже ушел в партизанский отряд), быстро и взволнованно заговорил:
— Беда, брат, ожидается — большая беда. Полицай, который живет у меня на квартире, будучи пьяным, хвастался, что за уничтожение вашей семьи получит от немцев в награду ваш дом. Сейчас он уснул и я решил немедленно вас предупредить. Я, якобы не поверив полицаю, сказал ему, мол, кончай хвастаться, а он разозлился и говорит: «Сам увидишь. Вечером будет освобожден подвал (подвал этот находился под зданием бывшего сельсовета, там сидели арестованные и проводились допросы и пытки. Когда подвал „освобождали“, то есть, расстреливали тех, кто там сидел, то сразу же набирали партию очередных жертв), а завтра возьмем следующую партию». Он указал на ваш дом…
Пришедший в скором времени к Григорьеву Анатолий Гуринович, узнал об этой «новости» и остался здесь на ночь. Стояли у окна, не зажигая огня, и ожидали, будет ли, как утверждал полицай, «освобождение» подвала.
Людей на расстрел возили мимо дома Григорьева и Дубровской. Часов в 11 вечера три подводы с заключенными и полицаями проехали по дороге к кладбищу. Через некоторое время раздались выстрелы, крики, еще выстрелы и все стихло.
Стало ясно, что пьяный полицай сказал правду и надо срочно уходить. Ночью выйти из дома нельзя — комендантский час, рядом фашистская казарма. Шацк усиленно охраняется постами полицаев и немцев. Выйти и предупредить остальных наших — тоже нельзя. Решили уходить после рас¬света, когда ночные посты уйдут, а дневные, их было меньше, и в основном по дорогам, появлялись позже.
Всю ночь не сомкнули глаз, готовились к уходу. Уничтожили кое-какие документы, свидетельствовавшие о подпольной работе, чтобы, если поймают, не обнаружили их. На рассвете, как только ушли постовые, которые стояли недалеко от дома, вышла сначала Л. Я. Дубровская с ребен¬ком на руках. Медленно пошла тропинкой мимо улицы Середино, в направлении поселка Обделки, рядом с которымбыл лес. В это время люди как раз выгоняли в поле коров.
Многие женщины сопровождали своих кормилиц до пастбища, и на этом фоне никто не обратил внимания и на
Л. Я. Дубровскую.
За Дубровской из дома вышел Гуринович и пошел к своему дому в Середино, чтобы предупредить семью: мать, брата, сестру и тетю Лену, которая приехала к ним из Новосибирска в самый канун войны. Они немедленно скрылись в разных направлениях с расчетом, что если их будут догонять йолицаи, то всех не поймают. Только скрылись они из дома, как тут же нагрянула полиция.
