Василий Яковлевич Дубровский до войны работал в колхозе. Первое время после организации колхоза был бригадиром в Михалевичах. Враги колхозного строя грозились его убить. Однажды поздним вечером, когда он возвращался домой из конторы колхоза, напали на него, набросив на голову мешок, избили, а через некоторое время ночью подожгли его постройки. Дом пожарные и люди потушили, а сарай сгорел.
В 1939 году был призван в армию и участвовал в освобождении Западной Белоруссии, потом воевал на финском фронте. Перед самой войной работал в колхозе, потом в артели. Когда началась война, был направлен 24 июня 1941 года Шацким сельсоветом с группой из 12 человек в Минск в облвоенкомат. Шли пешком и прибыли в Минск 26 июня. К этому времени облвоенкомат уже выехал из Минска. Находившийся в этом здании полковник МВД со своими работниками приказал возвращаться в свой сельсовет, так как есть указание о мобилизации на местах по сельсоветам. Возвратились из Минска в Шацк 28-го, а 29 июня Шацк уже заняли немцы.
Работал в сельском хозяйстве, а когда в Шацке была создана подпольная организация, вошел в ее состав. Получал от Анатолия Гуриновича и Павла Малиновского различные задания. Так, Гуриновичем ему было поручено устроиться работать печником (этому он научился еще в начале 30-х годов). Эта работа позволяла бывать для осмотра и ремонта печей в казармах немцев и полицаев, ремонтировать печи у жителей воласти, добывать различные сведения.
Как описывалось выше, по заданию Гуриновича Василий Яковлевич в декабре 1941 года, когда выкладывал печь в деревянной казарме (бывшей начальной школе), так устроил дымоход, что казарма сгорела.
По заданию руководства подполья Василий имел связь с врачами И. И. Мишурским и А. П. Трофимовой. Под видом больного он брал у них медикаменты, инструменты для хирургических операций, перевязочный материал, батареи для радиоприемника и переправлял это через Гуриновича, а также через свою сестру Лидию и брата Федора Селецким подпольщикам и в отряд им. Чкалова.
Василий держал связь с И. Е. Поплавским и Барановым (приписник), которые по заданию руководства подпольной группы поступили в полицию. Они приходили, якобы приобрести самогон, а сами приносили патроны, гранаты, а также сообщали различные сведения, которые немедленно передавались в партизанский отряд.
Ночью 24 марта 1944 года Василий Яковлевич Дубровский вместе с Евгением Рублевским шли на боевое задание в Шацкий гарнизон и у поселка Ясное, возле Шацка, наскочили на засаду немцев и полицаев. В перестрелке Рублевский был убит, а Дубровский — ранен разрывными пулями в плечо, руки и ноги.
Дополз до деревни Задощенье и у крайнего дома потерял сознание. Хозяин дома услышал стон, вышел и обнаружил у порога окровавленного человека, узнал в нем партизана, которого видел ранее в деревне, сообщил об этом партизанам.
Врачи в партизанской землянке-госпитале старались оказать посильную помощь, но не было хороших медикаментов. Раны, особенно на ногах не заживали, гноились, ходить он не мог. Очень много осколков от разрывных пуль оставалось в ногах, плечах и в руках. Было очень трудно в таком состоянии перенести немецкую блокаду партизанской зоны в июне 1944 года.
Отряд ушел на прорыв блокады, а Дубровского посадили в лодку на реке Птичь, назначив партизана его досматривать. Но тот оставил своего раненого товарища, который один, как мог, греб веслом израненными руками, заплыл в густые заросли в одном из притоков реки, притаился на дне лодки, лежал там несколько дней с загрязненными болотным илом гноящимися ранами. Рядом по реке сновали на моторных лодках немцы, проверяли и обстреливали камыши и заросли, но, к счастью, его не обнаружили.
После снятия блокады, когда все вокруг стихло, Дубровский с большими усилиями выплыл на реку и там его обнаружили и подобрали партизаны. Через некоторое время в дислокации партизанского отряда появилась разведка нашей Красной Армии, а за ней наши войска. Долго потом лечился Василий Яковлевич, но осколки в ногах всю остав¬шуюся жизнь мучили, все выходили нарывами наружу.
После войны он восстанавливал и строил новые цеха Шацкой артели «Пламя» и возглавлял ее больше 20 лет.
В пятидесятые годы пришлось многое пережить от бывших прихлебателей немцев и ворюг, которых он уволил с работы в Шацкой артели за хищения, растраты, нарушения трудовой дисциплины. Написали кляузу в ЦК партии, сначала его даже исключили из партии, но потом, проведя тщательное расследование, восстановили на бюро ЦК. Человек, как говорится, всегда остается человеком, а подонки перевоплощаются и становятся предателями своего народа. Потом он постоянно был в передовиках «Промкооперации».
История рассудила по-своему и все расставила по местам…
