…ЦК ЛКСМБ рекомендовало меня секретарем Руденского подпольного райкома комсомола…
Работа секретаря подпольного райкома — это вечное передвижение, беспрерывный риск. Повседневная работа с людьми и среди людей. Тут о себе не думаешь. Отдыхать приходится не тогда, когда от бессонницы слипаются глаза и от усталости спина сгибается дугой, для покоя время не планируется.
За всю зиму я побывал на базе райкома всего несколько раз. Да и понятие — подпольный райком, собственно, понятие условное. Оно ни в коей мере не отвечает нынешнему: над дверью — вывеска, за дверью возле кабинетов — веселый говор молодежи и треск пишущей машинки. Подпольный райком там, где его секретарь, а вся его документация — в полевой сумке. Что в сумку не вошло или класть нельзя, держи в голове, не забывая ни одной даже самой незначительной детали.
Обращения вместе со сводками Информбюро мы распространяли в партизанских отрядах и подпольных группах.
В последнее время очень трудно стало незаметным передвигаться по дорогам. Повсюду шныряли подозрительные типы и явные лазутчики их местных националистов. В Узлянах были разоблачены три предателя Родины, да еще один в поселке Пески.
Самому мне тоже «везло» на изменников. Опознал полицейского агента из деревни Борцы. В прошлом году он выдавал оккупантам партизан и окруженцев. Не без его участия год назад в Кошелях были убиты мои друзья Савченко и Алексеенко. Мне тогда, избитому и израненному, удалось убежать от предателей.
— Узнаешь меня, Гутковский? — спросил я, когда преступника стали допрашивать в особом отделе.
Он молчал, но глядел на меня как на человека, который вылез только что из глубокой могилы. Да ведь и не мудрено: в единоборстве с предателем Плясовым я, получив одиннадцать ножевых ран, сумел уйти. Полицаи, конечно, тогда были уверены, что я где-нибудь свалюсь от потери крови и замерзну. Остальное доделают волки.
— Нет, негодяй, — сказал я прямо в лицо изменнику. — Мы еще поживем, побьем всех вас, шкурников, а вот тебе уже сегодня крышка!
Прошло 15 послевоенных лет. Я жил в родной Чувашии. Но прошлое вернуло меня на землю, орошенную моей кровью, еще раз и по другой причине.
В руки советского правосудия попали предатель и изменник Родины Илясов и другие подонки. В августе 1960 года я был вызван на судебное заседание как свидетель чудовищных злодеяний этого бандита. Суд состоялся в доме культуры Гресска Слуцкого района Минской области. Нет нужды повторяться о том, каким истязаниям и пыткам подверг меня, Якова Савченко и Николая Алексеенко этот зверь в облике человека.
Но и это не все. В чине вицефельдфебеля Илясов провоцировал советских людей, расстреливал детей, стариков, женщин.
На судебном заседании был приведен следующий эпизод. В Селецкой полиции, Илясов замещал начальника, стало известно, что многие жители села Степково собираются оставить свои дома и перебраться в лес к партизанам. Тогда Илясов и его подручные переоделись в гражданское платье, пришили к шапкам красные ленты и глубокой ночью появились в селе. Бандиты назвались партизанами и позвали жителей села пойти с ними в лес. Люди с радостью собирали свои пожитки, будили детей, грузились на подводы. За околицей села изверги расстреляли всех.
Однако смерть кое-кого обошла. Из 20 человек остались в живых Ольга Бенеш с четырехлетним сыном Толей и двенадцатилетний Саша Кудинович. В подтверждение своих слов Ольга Бенеш показала в зале суда свою руку, изуродованную разрывной пулей при расстреле.
— Вот этот гад стрелял, это я своими глазами видел, — гневно сказал Александр Кудинович, указывая на подсудимого Илясова. У Александра была тогда прострелена насквозь грудь. Когда палачи ушли, он, истекая кровью, выбрался из-под трупов и пополз к деревне, где добрые люди подобрали и вылечили его.
Наши гневные обличительные свидетельские речи были неумолимы как расплата. И военный трибунал приговорил Степана Илясова к расстрелу. Возмездие свершилось!
До начала войны я жила со своими родителями в поселке Витовица Шацкого сельсовета, Руденского района, Минской области. С первых дней войны в 1941 году мы всей семьей включились в подпольную и партизанскую борьбу с немецкими оккупантами. Мы держали связь с товарищем Н. П. Покровским — первым секретарем Руденского подпольного райкома партии, оказывали помощь и содействие по организации партийно-комсомольского подполья в поселках района.
Хорошо зная местность, указывали надежным людям из числа беженцев, тех, кто, спасая жизнь, вынужден был скрываться от фашистов и их пособников, места стоянки и базирования партизанских отрядов, где они находили спасение.
