Для беженцев постелью зачастую было наше сено, которое мы заготавливали среди топких и непроходимых болот, называемых «Волчьи острова». Мы оказывали большую помощь партизанам и подпольщикам оружием, в приобретении разведывательных данных, медикаментами, продуктами питания и даже всевозможной одеждой. Помогали, чем могли. Это не осталось незамеченным для вражеского глаза.
В декабре 1941 года фашисты арестовали и казнили моего отца. После тяжелых мучительных пыток (резали кинжалом кожу, отрывали пальцы) кровожадные палачи взорвали его гранатой вместе с землянкой на месте обнаруженной ими партизанской стоянки. Только через месяц мы нашли его тело и тайно схоронили.
После гибели от рук фашистских палачей отца мы с мамой находились у немцев на подозрении. Несколько раз каратели врывались к нам в дом и жестоко избивали…
Однажды в наш поселок пришли партизаны. Они расположились на ночлег в нескольких домах, в том числе и в нашем. Утром, когда партизаны уже ушли, в поселок ворвались немцы и полицаи. Один из фашистских лакеев, местный выродок Игнась подошел к маме, стоявшей у печи, и спрашивает: «Были партизаны?» — мама ответила: «Нет».
Трупы и руины оставляли после себя на белорусской земле фашистские захватчики.
Он подошел ко мне и обратился с тем же вопросом. Я повторила тоже самое, но потом подняла руки вверх и выманила:
— Стреляйте, но партизан у нас не было!
Игнась, начальник полиции, видимо, не поверил мне. Опустил руку, в которой держал нацеленный мне в лицо пистолет, он распорядился, чтобы мы начинали рыть себе могилу.
Наверное, тот день стал бы последним в нашей жизни, если бы со стороны леса не послышались выстрелы. Фашисты и полицаи, наверное решили, что возвращается партизанский отряд, а потому испугались и, бросив нас, удрали в Шацкий гарнизон.
Позже они возвратились, чтобы расправиться с партизанскими семьями. Мы, кто жил близ леса, успели в нем скрыться. А всех, кто жил в центральной части деревни настигла смерть от рук палачей белорусского народа. Среди погибших была моя двоюродная сестра и шестеро ее малолетних детей, которых сожгли в их собственном доме. Практически весь поселок превратился в дымящиеся угольные кучи с остовами крестьянских печей.
Боясь возвращаться в хотя и сожженный, но родной поселок, где нас ожидала мучительная смерть от рук фашистов и полицаев, мы ушли в партизаны. К тому времени там находился мой родной брат.
Чтобы попасть к народным мстителям, мы пробрались в деревню Пруцк, а затем переехали в деревню Переселки Гресского района. Руководил здесь подпольной и партизанской борьбой переброшенный из-за линии фронта коммунист бывший председатель Селецкого сельсовета Иосиф Иосифович Коско.
Его штаб находился в здании начальной школы в деревне Пересельки. Здесь же размещался и своеобразный госпиталь, где лечились раненые партизаны, больные. Были даже тифозные, от которых позже заразилась тифом и я.
Здесь мы получали конкретные задания от партизан и подпольщиков, готовили им пищу, шили маскхалаты, вязали варежки, носки, посылались на связь с людьми из подпольных групп в Шацк и другие гарнизоны.
Жили мы днем в поселке, но часто, опасаясь налета немцев и полиции, переходили в землянки отряда И. И Коско в урочище «Поддера».
Мы очень опасались некоторых осведомителей из местного населения, особенно А. Хурсевича и В. Варивончика,
у которого на первое время мы остановились. Конечно, мы продолжали жить и бороться в окружении врагов, но они вели себя уже не так нагло, их становилось все меньше, некоторые затаились и выжидали, многие прозрели, но время работало на нас.
Опирались все мы беженцы в деревне Блащитник на патриотические семьи Н. И. Далидовича, А. А. Кульпановича. Сам хозяин Николай Игнатьевич был для партизан незаменимым мастером-оружейником, сыновья Георгий и Евгений собирали оружие, помогали им в этом Александр и Анатолий Кульпановичи, Иосиф Степуро, Виктор Макей и другие подростки. Не оставались в стороне от всенародной борьбы с врагом ни женщины, ни дети.
Помогали уберечь и сохранить обреченные семьи беженцев, кормили, перевязывали раны, ходили по заданию на связи.
Положение с продовольствием в то время было сложное и трудное. Помню, И. И. Коско дал указание подросткам Георгию, Евгению Далидовичам и Сашке Кульпановичу доставить в Пересельки что-либо из продуктов. Через день было доставлено два мешка картофеля, девять булок хлеба и мешок муки.
Спрашиваем, где раздобыли? Отвечают: — Отняли у фашистов.
Целую ночь крутили ручные жернова мальчишки, чтобы добыть муку, а их матери тут же пекли хлеб. Стефанида Далидович даже смогла выделить из своих небольших запасов два куска сала и немного масла. Делились люди, чем могли.
