Было ясно, что номер оккупантов по добровольной отправке молодежи в Германию провалился. Но это можно было сделать под страхом оружия. Власть была в их руках. Значит, и нам надо было браться за оружие.
На улице группами стояла молодежь.
— Поедешь на заработки в Германию? — послышался вопрос. — В рабство, а не на заработки. Под Берлин каменья бить, — была ответом строка из частушки. И вдруг тихий спокойный голос пропел в темноте:
…Было ясно, что оккупационные власти не оставят в покое боевую молодежь, силой погонят ее в Германию на рабский труд. И особенно эта участь была неизбежна для ребят-подростков. Это были готовые для пополнения партизанских отрядов бойцы.
Подпольщики Селецка принимают срочные меры по рассредоточению молодежи. Многие вошли в местную подпольную группу «Борцы», которая впоследствии переросла в партизанский отряд имени Котовского, пополнили ряды борцов-патриотов подполья и партизан. С оружием в руках пришел в наш лагерь Петр Шашок — паренек 19 лет, волей обстоятельств, ставший крестным отцом моих детей.
Многие парни и девушки скрывались у своих родственников в других населенных пунктах и оттуда держали связь с Селецкими подпольщиками.
Но избежать угона в Германию удалось не всем. Среди угнанных в основном оказались женщины и девушки. Из деревни Борцы в неметчину была отправлена Серафима Гутковская, из деревни Храновое — Ядвига Кульпанович, шесть девушек из поселков Селецк и Обчее. Среди них и шестнадцатилетняя Раиса — дочь Петра Лукича Курьяновича. Натерпелась и поредела их большая семья под игом оккупантов, но вклад в приближение Победы они вносили повсюду.
Трудно было в условиях жестоких репрессий и преследований найти коммунистов и активистов Советской власти. Ушли они в глубокое подполье, рассредоточились в других отдаленных поселках у родственников и надежных знакомых. Выискивали их каратели и полиция, планомерно уничтожали. Связь с Селецком патриоты поддерживали через близких и верных людей.
Вскоре Николай Далидович вывел на нашу базу в урочище «Поддера» Владимира Филлиповича Яковицкого. Семьи Яковицких были многочисленны. Это были преданные советской власти односельчане и исключительно надежные в это трудное для страны время. Некоторых из них оккупанты успели захватить и расправиться. Владимира Яковицкого я знал по довоенному периоду, но информация этого времени была ценной и необходимой.
— До войны был председателем колхоза «Ленинский путь» в деревне Пруцк Ветеревичского сельсовета, — докладывал Яковицкий. Вместе с председателем сельсовета Абакумчиком проводил коллективизацию на селе, боролся с ворами и расхитителями социалистической собственности.
Тут он привел пример и назвал несколько фамилий людей, промышлявших воровскими делами. Доходило до того, что эти хитрецы обматывали копыта лошадей и коров тряпками и выводили в лес, а там дальше, по назначению. Но закон того времени был суров, кара их постигла.
Однако, власть сменилась и бывшие воры вышли на свободу, вступили в полицию и сейчас вместе с местными полицаями охотятся за активистами коллективизации, руководителями колхозов и передовыми колхозниками, являющимися патриотами своей Родины.
— Мобилизоваться не удалось, — продолжал Владимир Яковицкий, — остался в оккупированной врагом зоне. Заведовал в первые месяцы войны маслозаводом в деревне Кошели. Уже в июле 1941 года пришлось оказать хорошую помощь нашим красноармейцам. Помню, заехал генерал Константинов с группой бойцов на маслозавод. Я дал им несколько ящиков масла, мешок соли — они были в окружении в Гресских лесах и нуждались в продовольствии. Запомнились мне слова Константинова: — Бить врага надо везде и всеми способами. И он будет разбит наверняка.
О том, что Яковицкий помогал красноармейцам- окруженцам стало известно начальнику полиции Илясову и старосте волости Писарику. Владимира взяли, допрашивали, угрожали расстрелом. Пришлось ему перейти на скрытые, подпольные действия. Разоблачал фальшивую пропаганду врага, вел агитационную работу среди населения, через Рухлевича получал и распространял сводки и сообщения с фронта.
— Но враг не дремал. Внезапно схватили моего брата Алеся Яковицкого — секретаря сельсовета. Они с Чумаком возглавляли сельсовет до вашего избрания. Вы это помните… Расстреляли. Взялись фашисты за Яковицких, — продолжал ровным голосом Владимир. — Арестовали дядьку Змитера, пришли за мной и Гуриновичем — вашим секретарем.
Вынуждены были бежать, Гуринович — в деревню Токовище, я — в Боровцы, возле Старых Дорог. Там у него и меня остались надежные люди. Действуем через связных. Жену мою схватили и угнали в Германию. Со мной осталось трое малолетних детей. Пришлось их отправить к родственникам в Шищицы, откуда я родом.
