По разному относились к этому родители, чьих детей поджидала горькая участь. Различные приемы находили они, чтобы избежать беды. Пущены были в ход дальние родственные связи и знакомства с теми, кто был в полиции. Готовились и предлагались подношения и взятки, которые охотно брались фашистскими ставленниками. Но особенно результативно действовало золото и изделия из него.
Этим и воспользовался дед Антон, чтобы откупиться у фашистов, чтобы не гнали в неволю, а оставили при доме его единственную дочь Маньку. Нашел каналы дед, ушли его золотые пятаки жадным фашистам и их холуям в обмен на жизнь дочери у себя на родине.
Наша старшая дочь София тоже была в этих черных списках и мы с мужем ломали головы, как избежать этой участи. Откупаться нам было нечем, да и не пошли бы мы на этот шаг с оккупантами. А началось вот с чего.
Заворачивает как то дед Антон ко мне в хату и говорит:
— Позови Юзика. Дело есть.
Дед был смышленый, раз есть дело, значит оно стоящее. За шляхом в сушне для льна была организована их встреча.
— Ольга, не уходи, тебя это тоже касается, — тихо предупредил дед Антон.
— Немецкие власти в ближайшее время хотят завербовать в Германию нашу молодежь. От знакомых узнал, что в списках числятся моя Манька, ваша Соня, Серафима Гутковская, Соня Янукова, из Блащитника — старший сын Николая Далидовича, Витя Макей и много других. Готовится по этому поводу собрание и вечеринка для молодежи.
Дед внимательно смотрел на нас, считая видимо, Что известие о предстоящем событии до нас, стремившихся быть в тени, не докатилось.
— Что же будем делать? — спросила я, чтобы узнать намерение этого бывалого старика.
— Выход есть, — отвечает. — У меня на примете свой человек. За три золотых пятака взялся устроить. Надо было бы и вам подумать…
— Нет у меня золота, чтобы расплачиваться с фашистами, — вскипел мой муж.
— Выручу, — тут же находит выход дед Антон, не понявший, что Юзик в принципе не допускает такой сделки. — Припасено у меня на черный день, уж больно падки швабы на этот металл.
Я видела, как был огорчен мой муж таким поворотом дела. Под горячую руку он мог вытурить из сушни нас обоих.
— Придет наша власть, опять ты займешь свое место, тогда как-нибудь и рассчитаемся, — спокойно вел свою мысль рассудительный дед.
— Наша власть, говоришь, — уже более спокойно повторил муж, обрисованную стариком перспективу.
— Но таким путем мы подкрепим чужую власть. А наша Советская власть вернется непременно. Но за нее надо бороться.
— Где можно, то и обмануть поганого шваба не грех, — исходя из своих каких-то соображений твердил дед Антон.
— Немец вельми силен — добавил он.
— А когда предполагается вечеринка? — спрашивает муж, у которого уже созрел план.
— В ближайшую субботу. Уже и Яську Луцевича и Владимира Смольского предупредили, чтобы поиграли для молодежи.
— Думать надо дед, крепко думать. — Откупимся мы, а что же другие: все не откупятся. Заграбастают фашисты остальных. Надо сорвать их планы, надо, чтобы молодежь поняла, что ждет их на чужбине. Любым путем пусть избегает неволи. Надо поднимать их на борьбу с врагом.
— Ты прав, председатель, молодежь это большая сила. Думай, как лучше, я готов помогать тебе в этом. Правда, пятаки мои уже поехали в Гресск. Может, не обманут пройдохи. Все-таки дочь. Одна у меня она. Сынов вон сколько.
— Под ружье их надо, дед, и в строй.
— Давай команду, Иосиф Иосифович, — решительно сказал старик. На этом и разошлись.
Приближалась летняя суббота 1942 года. К ней готовились обе стороны. Оккупационные власти стремились преподнести дело так, чтобы молодежь соблазнилась райской жизнью в великой и непобедимой Германии. Патриоты же стремились развеять этот миф и показать молодежи, что их там ожидает.
Помню, муж снова послал Соню в Блащитник, к Далидовичу, но уже на этот раз с заданием привести старшего сына Николая Жорика.
— Ты хочешь рассекретить свое местоположение, молодой парнишка все-таки, — предупреждала я его об осторожности.
— У Николая смышленые ребята. Я научу его как себя вести. Да и встреча у нас будет в Кутку за Чертовым камнем. О моем базировании пока знают только доверенные люди.
Да, я видела и знала, что-то готовят ночами в его землянке на Поддере Федька Боровик, Володя Жидович, сын Савы Прановича Иван, сын Петра Лукича, с которым муж уходил на восток, тоже по имени Петр.
Соня знала детали их подготовки и только заговорщицки улыбалась. Мне тоже ясно было, что хотят на предстоящей вечеринке распространить листовки о положении на фронтах, а также какие-то стишки или частушки сочиняют.
И вот сейчас Соня направлялась за Жоркой, намечалось привлечь еще нескольких надежных парней для раздачи листовок.
Через час Жорка сидел в укромной землянке и внимательно слушал. Муж объяснил ему все детали этой рискованной операции. К тому же ожидалось, что на предстоящем собрании будет кое-кто из высоких властей из Гресска. Поэтому муж еще и еще раз наказывал дочке и Георгию как должны оказаться в карманах молодежи листовки.
