— Много событий связывают нас и с этой начальной школой. Здесь до начала войны учились грамоте наши дети, но фашистам не нужны образованные рабы. Вспомните, как в 1930 году здесь было собрание по организации колхоза имени Свердлова. Первым председателем вы избрали меня, значит, верили мне. Весной 1942 года немецкие власти распускали — делили этот колхоз, а семью председателя оставили в заложниках, без земли и хлеба, без средств к существованию. Это было что-то вроде приманки для поимки меня. Но тогда я был далеко отсюда. Фронт, ранение, контузия, госпиталь на Волге, в глубоком тылу. И вот я вместе с вами, со своим народом, которому верил и продолжаю верить. Спасибо, дорогие земляки, за помощь, поддержку и спасение моей семьи.
В помещении школы послушались оживление, ропот, тяжелые вздохи женщин.
— Как же не выручить, не помочь? Мы же не татары и немцы, а славяне, — произнес в углу Николай Никанович!
— Возлюби ближнего,… — подсказала набожная бабка Наталья, знавшая заповеди. — Не убий! А эти супостаты, сколько пролили крови человеческой? — добавила она со вздохом.
— Летом 1942 года немецкие власти проводили здесь, в этой школе собрание по вербовке населения, и особенно молодежи, в Германию. Загнать в рабство, разделить и погубить семьи — вот что означает их вербовка и пропаганда — говорил я дальше. — Все замыслы оккупантов проваливаются. Но расслабляться нельзя: враг силен и коварен. К нам поступают и еще будут поступать все новые потоки беженцев из сел и городов. Они спасаются от расправы и зверств карателей. Надо пустить их под свою крышу, оказать внимание и заботу, поделиться последним куском хлеба…
Произнеся эти слова, я посмотрел на группу женщин, стоявших особнячком. У многих на глазах появились слезы — слезы благодарности за внимание и заботу.
Одна из них подняла руку и попросила слова.
— Я, Елена Макаровна Шишко из деревни Ветовица, Шацкого сельсовета, Руденского района. Меня вместе с мамой перевез сюда мой брат, он ушел в партизаны. Отца убили каратели, сначала изувечили, проткнули штыком голову, поломали пальцы, затем бросили его в землянку и взорвали вместе с ней. Каратели Шацкого гарнизона приехали на расправу с партизанскими семьями. Кто был ближе к лесу, успел убежать. В центре выбили всех, кого только могли поймать. В том числе и мою двоюродную сестру и шестерых детей, которых сожгли в их собственном доме…
Голос Елены Макаровны дрожал, по лицу текли горестные слезы:
— Спасибо вам, добрые люди, за приют и заботу. Мы приложили все силы, чтобы помочь партизанам и подпольщикам, — так она закончила свое краткое выступление. Женщины утешали ее как могли.
Рядом с выступившей Еленой стояла миловидная молодая женщина. Я ее знал как связную с Шацкими подпольщиками. Видно было, что она хочет что-то сказать, кивком головы я поощрил ее говорить.
— Зовут меня Лидия Яковлевна. Мне удалось вырваться из цепких лап Шацких карателей. Брата моего Федора схватили и отправили в Германию, жену его каратели казнили. Старший брат Василий Дубровский ушел в партизаны. Боролась подпольно и я, а сейчас готова взять оружие и идти в открытый бой. Я была свидетелем массовых казней людей. Все еврейское население каратели согнали в карьер в Опельне и уничтожили. Не жалели ни детей, ни женщин, ни стариков, засыпали живыми.
Несколько суток земля стонала и шевелилась…
Выступления женщин-очевидцев трагических событий вызвали волну негодования к фашистам, патриотически настраивало собравшийся народ.
— Изверги и людоеды, — гневно возмущался Петр Макей.
— Ничего святого у них на душе. Крестоносцы поганые, — говорили другие.
Я потихоньку направил разговор в несколько иное русло, ибо следовало обсудить несколько важных задач, решить которые можно было только с народом:
— Сейчас на оккупированной фашистами территории развернулась подлинная битва за хлеб. Оккупанты прилагают все усилия к тому, чтобы изъять и вывезти как можно больше хлеба в Германию, а наш народ обречь на голод. Задача состоит в том, чтобы быстрее провести уборочные работы, а затем и сев озимых. Отбивать награбленные обозы у полиции и карателей, раздавать людям и партизанам! Хлеб нужно надежно прятать. Наши бойцы — партизаны будут непосредственно участвовать в уборочных и посевных работах. Плуг, коса, грабли — все орудие труда крестьянина партизаны и подпольщики возьмут в руки, не оставляя оружия. Придет время, наступит мирный труд, а сейчас, что поделаешь? Надо выстоять, надо выжить!
— Выдержим! Выстоим! — послышалось несколько дружных молодых голосов с улицы.
Местные жители Селецка по предложению партизан отряда имени Котовского в 1943 году откликнулись на призыв по сбору денег, облигаций, драгоценностей, на которые строились самолеты и ганки для разгрома врага.
Этот же призыв поддержали и священники Паречской церкви Рудаков и Слабухин, которые весь сбор и доход церкви передавали партизанскому отряду.
