Во время последней тяжелой блокады мама с детьми пряталась на болоте Круглое….
Начался обстрел, рвались снаряды, падали разрываясь мины, осколки ударялись о деревья, шлепались в воду… Фашисты шли цепью, поливая окрестности свинцовым градом. Ребята перепугались, надо было куда-то бежать, Володьке 8 лет, Нине только 6 годиков.
Мимо пробежали партизаны, среди них был наш односельчанин Митя Курьянович, он крикнул, что они прорвали вражескую цепь и нужно, чтобы ребята бежали за ним. Коля отбежал и сраженный осколком разорвавшейся мины упал в траву. Алеша с другом, Алесь Курьянович, да еще Иван Курьянович пытались спастись, но были сражены немецкой автоматной очередью. Иван-то выжил, ему было под сорок, а мальчишки погибли.
Володька от страха тоже подхватился и побежал от мамы за другой семьей. Его расстреляли вместе с ними.
Маму же с малышкой Ниной молодой немец сапогом в бок поднял с земли и повел к тем, кто остался жив. Маму погнали в лагерь деревни Щитковичи, она еще не знала, что трое ее сыновей погибли, хотела сбежать, все время отставала с маленькой Ниной…
Две недели продержали всех в ограждении из колючей проволоки. На ночь загоняли в сарай, кормили раз в день похлебкой. Потом молодых отделили и увезли в Германию, а всех остальных отпустили. Мама, как только оказалась на свободе, с маленькой Ниной на руках, что было силы бежала домой. За два километра от деревни ее встретила знакомая женщина, которая поразила ужасной вестью о гибели сыновей.
Мать как стояла, так и рухнула на землю. Когда пришла в сознание, увидела плачущую дочь, взяла ее за руку и побрела домой. Когда пришла, все удивились, что она жива, ее тоже считали убитой.
Односельчане рассказали, как хоронили ребят. Мама решила перевезти их на кладбище. Взорвали потолок, сделали три гроба и поехали открывать могилу. Похоронены они были на гряде среди болота, на месте своей гибели. Маме показали только Алешу и она тут же потеряла сознание. Коле миной вырвало грудь, Володьке разрывная пуля или осколки мины попали в челюсть, они сразу скончались.
Похоронили их на деревенском кладбище. Алеше было 16 лет, Коле 14 лет и 6 месяцев, Володьке — 8 лет. Долго мать кричала, звала своих сыновей. Люди, как могли, успокаивали, у всех было свое горе. С большой нашей семьи осталась она вдвоем с шестилетней сестрой Нинои.
Только на той полосе, где скрывалась мать с моими братьями и сестрой, погибли десятки невинных людей. Молодых девушек — сестер Соню и Надю Сивец, Нину и Марию Писарик фашисты зверски мучили, изрезали и кололи кинжалами, страшно было смотреть на их изувеченные, израненные тела, когда их привезли домой на телеге…
После освобождения Беларуси к маме стали поступать вести о детях. Прислал сообщение друг моего старшего брата Михаила, писал, что брата ранило в грудь, он его вынес с поля боя, на повозке доставил санитарам сдал и побежал догонять часть. Было это в Румынии 16 апреля 1944 года.
Вести шли неутешительные. Написал и однополчанин отца, извещал, что папа погиб, описывал, как и при каких обстоятельствах.
Петр ушел с войсками, от меня за три года неволи ничего не получала. Не хотелось жить, просила себе смерти, но горе стояло рядом: корью заболела Нина. Организм ослабший, девочка угасала на глазах. Мать бросила все и с оказией отвезла ее в Гресск. В больницу не взяли, но подсказали куда идти. Пошла, села на пороге и никуда. Предоставили маленькую кроватку для больной, а мама устроилась рядом на голом полу. Утром ходила по людям просила у кого стакан молока, у кого кусок хлеба. Узнав о ее горе, люди не отвернулись, помогли. Спасла она Нину от неминуемой смерти. Много ведь в то нелегкое время умерло детей от кори.
Судьба распорядилась так, что старшие дети, попав, как говорится, в самое пекло войны, выжили, а младшенькие, хотя и им досталось, дома погибли.
С узелком за плечами возвращалась я домой. В Гольчицах встретила меня Надежда Степановна Стром, и поведала о страшном горе, постигшем нашу семью. Семнадцать километров я шла и шла, не зная устали, а когда подошла к дому, увидела девочку, которая закрывала дверь, тянулась ручонками достать до накладки. Моего приближения испугалась, заплакала.
Это была моя сестра Нина, которая спаслась с мамой во время последней ужасной блокады. Потом она успешно окончила десять классов, поступила в институт иностранных языков, учительствует в Пинске.
Вернулась я из Германии, потом — брат Михаил. От него мы узнали, что ФЗО эвакуировали и их призвали в армию. Не видели мы его более 5 лет, а вернулся он в 1946 году. Вернулся Михаил больной желтухой, с ранением бедра и осколком в легких. Поехал к Петру и там устроился в охрану лагеря военнопленных. Получил обмундирование и паек. А когда лагерь расформировали, перевели его в Минск инженером по топливу в КЭЧ ВВС, где он проработал 34 года, от инженера дошел до заместителя начальника части. Скоропостижно скончался 11 августа 1983 года.
