Черт возьми, Ребекка, сказала она сама себе, перестань думать о законности и подумай о том, что случиться, если вы этого не сделаете! Дева и Энни могут взять в плен. Они находились всего в нескольких километрах от украинской границы — и если они не пострадали при катапультировании, у них еще был шанс выбраться через границу. Русские могли последовать за ними, и именно поэтому они должны были быть там.
Ребекка повернула лопаточный переключатель на своей панели управления, давая автопилоту возможность выполнять команды системы голосового управления. Они направлялись назад, в Россию.
Катапультирование из взрывающегося самолета можно описать единственным образом: чистое, дисциллированное безумие.
Единственным, что предупредило Энни Дьюи о том, что ее ожидает после того, как над головой отстрелился люк, было то, что ремни катапультного кресла затянулись на плечах, поясе и ногах, фиксируя ее, чтобы придать ее телу правильное положение. Кресло скользнуло вверх по направляющим, а затем тело пронзила острая боль, когда сработал ракетный двигатель, выбрасывая ее из самолета. Нагрузка, испытываемая при катапультировании, считается сравнимой с таковой при ударе о кирпичную стену на скорости тридцать пять километров в час — ударе головой — но Энни показалось, что она была как минимум вдвое сильнее.
Небо, холодное, темное и хмурое, было ярко освещено заревом желтого и красного пламени. Кислородная маска слетела моментально — именно поэтому ее всегда говорят закреплять очень туго — и шлем едва не слетел следом. Единственное, что удержало его — это подбородочный ремень, направивший край шлема аккуратно в переносицу. Энни была уверена, что нос ей сломало. Возможно, сбылась ее мечта — иметь нос как у Николь Кидман.
Так как «Вампир» летел на предельно малой — почти посадочной скорости и относительно низко, катапультирование было особенно жестким. Сработали оба ракетных двигателя, многократно усиливая нагрузку. К счастью, этот полет продолжался всего две секунды. Затем ее словно лягнула лошадь — сработала система, отрезавшая привязные ремни, а спинка кресла резко надулась, выбросив ее из кресла, словно из рогатки. Затем раскрылся стабилизирующий парашют, перевернувший ее ногами вниз, и почти сразу же раскрылся основной парашют. К счастью, «Вампир» пронесся по инерции вперед, и парашют раскрылся не в быстро растущем шаре огня, в который превратился ее самолет. За время приземления ее несколько раз хорошенько качнуло, но запомнилось ей только приземление на замерзшую каменистую землю, которое она совершила как типичный летчик — последовательно на ноги, задницу и затылок.
Ветер частично надул парашют, словно призывая ее вставать, но Энни не могла пошевелиться, хотя лежала почти что лицом в снегу. Она ощущала запах и привкус крови во рту — так что знала, что хотя бы два чувства у нее остались. Через несколько мгновений она ощутила всем телом дрожь, когда ее любимый самолет разбился в низких холмах не так далеко от нее. Дрожь была сильной, как при землетрясении, а затем налетел грохот взрыва. Она попыталась запустить последнее чувство — зрение — но, похоже, оно не собиралось работать. Четыре из пяти — не так плохо после удара о землю при катапультировании из сбитого бомбардировщика.
Ее самолет исчез, стал историей. Невероятное, почти подавляющее чувство страха, ужаса и вины пронзили ее. Что же я наделала, спросила она себя. Если бы я подчинилась приказу, я бы летела на высоте, вне зоны досягаемости российских зенитных орудий, в безопасности от российских истребителей. И все равно могла бы прикрывать группу спецназа бортовым вооружением, направлять их, подавлять российские радары и вообще делать очень много всего. Экипаж МV-22 «Пэйв Хаммер» смог бы выбраться своими силами. А что, если удачливому российскому истребителю повезло перехватить их вместе с заправщиком МС-130П? Тогда все ее действия и ошибки будут напрасны. Что, если она сделала все это зря?[69]
От страха и холода ее начало трясти. Это были первые симптомы гипотермии, но Энни это не волновало. Она облажалась. Ее действия, вероятно, привели к смерти Дэва и, безусловно, к потере самолета стоимостью много миллионов долларов. Русские, очевидно, найдут обломки и выяснят, что это было. Их секрет будет раскрыт. Ее схватят, а Дэва отправят в какой-нибудь маленький тюремный морг, где будут показывать на весь мир, чтобы его родители увидели его изуродованное тело. Соединенные Штаты попадут в одну из самых больших международных военно-политических проблем со времен дела Иран-Контрас. Правительство США отрешиться от любой причастности к этой операции. Ее жизнь и карьера окончены. Все, что будет сделано Соединенными Штатами в ближайшие десять лет будет отравлено вонью, вызванной ее провалом.
