Казаков сердито нажал кнопку, прерывая связь. Проклятые трусы, подумал он. Страна разваливается, а они могут думать только о собственных играх. Американцы что, думают о чем-то? Нет, когда все ожидали, что новый президент, Торн, окажется просто младенцем в коляске, он отправляет два малозаметных бомбардировщика в Россию. Очень смелый шаг.
Он набрал новый номер на телефоне защищенной связи, вызывая свой аэродром в Румынии.
— Доктор, нужно подготовить мой родстер[81]. — Последовала заметная пауза. Казаков услышал нечто, похожее на глубокий вдох. — Пётр, что-то не так?
— Ээ… Ребята взяли его покататься, сэр.
Казаков чуть не выронил телефон от удивления.
— Shto? — Выдохнул он. — Nu ni mudi, доктор.
— Нет, я не шучу, — ответил Фурсенко. — Некоторые повреждения после прошлого… э, рейса, устранены. Они хотели провести небольшой тест-драйв, чтобы проверить…
— Вы можете говорить открыто, доктор. Я не могу. Скажите, какого черта там случилось?
— Стойка и Егоров узнали о чрезвычайной ситуации на российско-украинской границе. Он вылетели туда, и тайно проверили российские радары ПВО. Они сказали, что хотели проверить малозаметность при оснащении самолета оружием на внешних подвесках. Так они мне и сказали…
— Что случилось, доктор?
— Они ввязалась в ближний бой, — сказал Фурсенко. — В ближний бой с объектом, который, как они полагают, был американским малозаметным бомбардировщиком. Бомбардировщиком, который выпустил по ним две ракеты.
— Что?! Вы шутите? Шутите, драть вас так и растак? — Ответа не было, только напряженное нервное дыхание. — Все в порядке? Они привели ее обратно?
— Они в порядке. Самолет в порядке. Они проявили себя хорошо. Они подбили его. Сказали, что попали. Он ушел, но они его одолели!
— Да как они посмели… Как… Какого черта они это сделали…?! — Инженеры и помощники в трейлере не решались смотреть на Казакова — глаза у босса были по пять копеек, а голос стал на две октавы выше. — Я прибуду, как только смогу. Я хочу, чтобы ваши ребята были на месте, когда я прибуду. Если они будут где-то еще, даже в чертовом туалете, пристрелю обоих. Машина как-то пострадала?
— Небольшие повреждения, но еще от предыдущего полета, — сказал Фурсенко. — Необходимо изменить конструкцию встроенных пусковых установок в крыльях — крылья получают повреждения от реактивной струи при пуске. Наложить титановые усилители, возможно, установит большее мощные нагнетатели…
— Замечательно. Получите «дома» все, что нужно и займитесь немедленно.
— Дома? — Снова замялся Фурсенко с замешательством и паникой в голосе. — Вы хотите сказать в «Метеоре»? В Жуковском?
— Разумеется, доктор… — Казаков прервался, ощущая как в горле снова пересохло. — Что на этот раз, доктор?
— Вы не слышали о случившемся в Жуковском?
— Я сейчас где-то посреди долбаной Болгарии, доктор. Примите во внимание.
— Мой, то есть, наш, то есть ваш объект был уничтожен прошлой ночью, — сказал Фурсенко, голосом, сбившимся почти до неразборчивости.
— Что?!
— Военные говорят, что это была утечка газа, — сказал Фурсенко. — Газ, по-видимому, смешался с каким-то реактивным топливом или другими нефтепродуктами. Все здание сгорело. Ничего не осталось. Ничего. Ничего в радиусе семисот метров.
— Утечка… Газа… ni pizdi! — Рявкнул Казаков. — Должно быть объяснение, реальное объяснение!
— Сэр, на объекте погибло шесть человек. Дмитрий Рочардов, Андрей…
— Меня не колышет пара дворников и вахтеров! — Крикнул Казаков. — Я хочу, чтобы вы отправились туда немедленно. Найдите лучших экспертов, которых только сможете. Я хочу, чтобы место взрыва было оцеплено и туда никто не мог ни на шаг пройти без моего разрешения. Я хочу, чтобы каждый обломок и горсть пепла были исследованы под микроскопом! Взрыв газа, еж твою мать. Это был военный удар или работа диверсантов. Я хочу знать, что это был за взрыв и иметь доказательства — никаких предположений, никаких догадок, никаких гипотез. Меня не волнует, если следователи не вылезут оттуда до зимы — я хочу знать, что случилось, и хочу знать это немедленно! — И со злостью оборвал соединение.
На мгновение он ощутил, как ситуация начинает выходить из-под контроля. Ему это ощущение было знакомо и инстинкты хорошо служили ему — он всегда знал, когда начинать, когда давить, а когда сматываться к чертовой матери. Внутренний голос подсказывал ему именно это. Американские ВВС и военные спецслужбы наткнулись на его деятельность. Было просто невозможно поверить в полный провал. Вали пока не поздно, кричал внутренний голос.
Павел осмотрелся. Проблема была, но они продвигались слишком быстро, чтобы просто так остановиться. Он уже выпросил четверть миллиарда долларов, чтобы этот проект начал реализовываться. Еще четверть миллиарда он собирался вложить из личных средств. Инвесторы и кредиторы из двух десятков стран по всему миру выстраивались в очередь, чтобы предложить ему еще миллиард семьсот пятьдесят миллионов на завершение всей линии. Информация разошлась очень быстро.
