Как будто еще было мало, ухудшилась погода — теперь к обледенению, темноте и плохой видимости присоединился сильный порывистый ветер. Несколько раз порывы были таким сильными, что им показалось, что их все же достала зенитная артиллерия. Кроме того, МV-22 постоянно сносило с курса на северо-запад. Сначала это было даже хорошо, так как их уводило от приближающихся сил российской армии — но их продолжало сносить, и теперь они направлялись обратно, в сторону вражеских сил.
Энни снова начала сближение с МV-22. Она выпустила закрылки на посадочное положение, чтобы снизить и стабилизировать скорость. Но всего несколько секунд спустя она поняла, что на этот раз ей будет труднее — турбулентность усиливалась с каждой минутой и нещадно била самолет.
— Черт подери, я не могу этого сделать, — сказала она. — Турбулентность слишком сильна. У меня уже руку сводит.
— Энни, ты уже зашла слишком далеко. Продолжай сближение. Не держи ручку так жестко.
— Дэв, я не могу…
— Шпилька, заткнись и продолжай, — сказал Деверилл. — Легко и аккуратно, но продолжай сближение. У нас около полутора минут до входа в зону поражения «Зевса-23».
Энни начала подводить ЕВ-1 все ближе… ближе…
— Девятьсот метров… семьсот пятьдесят… отлично, шестьсот… четыреста пятьдесят… — Но МV-22 неожиданно ударил поток воздуха, и тот не смог компенсировать. Энни дернула ручку управления влево, входя от столкновения, разойдясь всего на несколько десятков метров. У нее не было выбора, и самолет снова отошел от конвертоплана на тысячу двести метров.
— Зачем они довернули влево? — Воскликнула Энни напряженным нервным голосом. — Неужели они не понимают, что этим только подставляют свои задницы?
— Ничего, Энни, — тренерским тоном ответил Деверилл. — Просто заходи на новый заход. Тысяча двести… Давай, Энни, режь последний огурец…. Эй, эй, не так быстро, шестьсот… хорошая коррекция, четыреста пятьдесят…. Триста… хорошо, сто пятьдесят, дальше мягко и нежно…
Он включил фонарик, направив его туда, где электроника показывала расположение кабины МV-22.
— Наверное, Мусорщик не отрывается от приборов, пытаясь держать машину в воздухе. Да ладно, ребята, сюда, сюда гляньте!
— Черт, черт, черт, — бормотал Уэстон себе под нос. Основной электронный авиагоризонт вышел из строя, когда в них попала зенитка. Вспомогательный гироскопический тоже выглядел не слишком хорошо. Он взглянул на манометр и увидел, что стрелка находился на два деления ниже зеленого сектора — резервные гироскопические приборы, вероятно, тоже очень скоро откажут. После этого ему останется только электронный указатель разворота и крена, трубка Пито — воздушный высотомер и определитель вертикальной скорости, а основным навигационным инструментом будет запасной компас.
Уэстон знал, что они попали в тяжелое положение. Ему приходилось применять все свои навыки, чтобы удерживать крупную машину в воздухе. Любое событие, любая чрезвычайная ситуация, любая вражеская атака, могущие оторвать его от управления, могли отправить их в беспорядочном штопоре в землю. Он ослабил руки, сжимавшие ручки управления, пытаясь успокоиться.
— Где вы, ребята? — Спросил Бриггс, отчаянно вглядываясь в пространство за фонарем. — У пилота крыша едет, а у приборов уже поехала.
— На девять часов от вас, в восьмистах метрах, — ответил Деверилл. — Быстро приближаемся.
В этот самый момент, Уэстон увидел в густом тумане луч фонарика. Его взгляд заметался от приборной панели к фонарю. Затем ему пришлось вцепиться в управление, чтобы не завалиться влево. Черт, это получилось само собой! Мгновенного отвлечения внимания оказалось достаточно, чтобы машину жестко затрясло. Уэстон понял, что так продолжаться не может — машину сносило с курса каждый раз, как он выглядывал в окно.
Вдруг он увидел самолет, прошедший чуть ниже и левее, на расстоянии меньшем, чем ширина футбольного поля. Как они умудрились не столкнуться, Уэстон понять так и не смог.
— Ага, вижу! — Закричал он. — Вижу вас!
— Вот он! — Радостно воскликнул Деверилл. — Видишь его, Шпилька?
— Ага, вижу! — Счастливо ответила Энни. Да, черт побери, получилось. Ее настроение мгновенно изменилось. Пока они не установили визуальный контакт, она могла думать только о том, как бы не врезаться в МV-22. Теперь она не собиралась разрывать контакт, даже если бы Девериллу пришлось открыть фонарь и взяться за руки с пилотом конвертоплана.
— Поймала вас, паразиты!
Ее инстинкты и навыки мгновенно вступили в дело. Секундой раньше, дистанция в сто пятьдесят метров была опасно близкой, теперь дистанция в пятнадцать метров вообще выходила за рамки разумного. Она плавно и умело подвела самолет прямо к пилотской кабине конвертоплана — к счастью, большой угол атаки ЕВ-1 поднял нос высоко над горизонтом, что помогло Энни подойти ближе, чем она когда-либо решалась думать.
Именно в этот момент раздался пронзительное «БИИИПБИИИПБИИИП», а на экране системы предупреждения об облучении появилась отметка «Тройной А».
