Потом Тобайес вернулся. Известий из Вашингтона все не было, ходили только слухи, самые дикие. Пришлют еще войска. Власти будут арестованы. Нет, не губернатор, конечно, — Уэллс для этого слишком хитер: всего год назад он выступал против избирательного права для черных, теперь же пошел заседать в Законодательном собрании. Но член Окружного суда судья Абель, например, в 1864 году входивший в Законодательное собрание, теперь отказался участвовать в нем, считая, что созыв Собрания угрожает общественному спокойствию. Говорили, что его станут судить за предательство.
Тобайесу пришло письмо: «Молчи или спасайся бегством». И вместо подписи — изображение кинжала с капающей с него кровью.
— За что? — спросила я. — Ты же против Собрания!
— Я янки, и я работаю в Бюро.
Судью Абеля арестовали по обвинению в предательстве.
— Дураки, — сказал Тобайес. — Вот дураки!
Судья Хоуэлл вернулся из Вашингтона.
— Он завтра обедает у нас, — объявил Тобайес. И добавил: — У меня тут появилась кое-какая мысль.
К обеду пришел судья Хоуэлл и с ним еще двое совершенно незнакомых мне людей. Еще были Сет, доктор Дости, доктор Хортон и лейтенант Джонс.
Перед тем как все сели за стол, стоявший рядом со мной лейтенант Джонс наклонился и доверительно спросил:
— Ну что, еще не сказала ему?
Я не сразу поняла, о чем он говорит.
— Ты пришел в дом, чтобы оскорблять меня? — возмущенно прошептала я в ответ.
— Я пришел по делу, — сказал он и отвернулся.
Тобайес изложил им свою мысль, последнюю его надежду. Мысль эта была проста. На первом заседании губернатор Уэллс настоял, чтобы в резолюции было указано, что осенью будут проведены довыборы новых членов вместо выбывших. Поэтому логично было бы отложить созыв Собрания и собраться уже в полном составе.
Ответом Тобайесу были безмолвие и холодные взгляды судьи Хоуэлла, Дости и других.
Но Тобайеса это не смутило. Чуть вздернув голову, он сказал:
— Что мы теряем, джентльмены? Приобретаем же многое. Во-первых, выборами снимается с нас обвинение в консерватизме и косности. А во-вторых, отсрочка позволит утихнуть страстям, и тогда опасность…
— Мистер Сиерс, — заметил один из незнакомцев, — мэр Монро хочет отдать распоряжение арестовать всех членов Законодательного собрания. Он привел к присяге тысячу ирландских пропойц и бывших мятежников, организовав из них войска особого назначения. Если мы уступим теперь…
— А генерал Бэрд? — вмешался второй незнакомец. — В чем смысл его отрядов, если они не в состоянии защитить нас?
— Вам известна позиция Бэрда, — сказал Тобайес. — Я виделся с ним и…
— Ах, так
— Да, — ровным голосом продолжал Тобайес, — и к вашему сведению, я пытался встретиться и с губернатором Уэллсом, но разыскать его мне не удалось.
— Прячется, пока не выяснится, чья возьмет, — заметил второй незнакомец.
— Но я виделся с его заместителем Фурье, — сказал Тобайес, — который телеграфировал президенту, доложив ему о противодействии военных созыву Законодательного собрания. А Бэрд телеграфировал Стэнтону, но пока ответа нет, и…
— Для чего нужен такой секретарь по обороне, который не в силах проявить власть? — удивился первый незнакомец.
— Что же касается самого Бэрда, то пока без его начальника Шеридана, который сейчас в Техасе…
И опять вмешался второй:
— А это еще зачем? Что у него за дела в Техасе?
— Пока в отсутствие начальства, — не повышая голоса продолжал Тобайес, — он не считает для себя возможным пойти на большее, нежели освобождение членов Собрания, арестованных Монро.
— Мне кажется, мистер Сиерс, — сказал судья Хоуэлл, — что вы напрасно занялись всей этой мышиной возней.
Внезапно голова Тобайеса — о, как красив он был в эту минуту! — вскинулась, ноздри затрепетали в порыве воодушевления, и он сказал:
— Я сделал то, судья, что подсказала мне совесть!
— Так это совесть подсказала вам написать в Вашингтон в надеже помешать нашим усилиям?
— Боже! — охнул кто-то.
А Тобайес сказал:
— Я считаю своим долгом сообщать в Бюро обо всем, что имеет отношение к судьбе освобожденных рабов.
— Я видел копию вашего сообщения на столе Тадеуса Стивенса.
— Не знал, что она там окажется, — отозвался Тобайес, — но надеюсь, вы ее прочли.
— Прочел, — сказал судья Хоуэлл.
— И надеюсь, вы видели, что я выразил там свою озабоченность насчет предоставления неграм полных избирательных прав и… — Тобайес внезапно осекся и окинул взглядом собравшихся за столом. Затем он сказал: — Мы все надеемся на лучшее, джентльмены, и поверьте мне, единственным моим желанием было мирное урегулирование и соблюдение законности…
— Это с мятежниками Монро вы желаете все мирно урегулировать? — осведомился доктор Дости.
Сделав шаг, Тобайес приблизился к лейтенанту Джонсу.
— До меня дошли слухи, — сказал он, — что вы объединили бывших ваших ополченцев…
— Моих беглых, да, — хмуро отозвался лейтенант Джонс, — тех, с которыми я скрывался в болотах.
