Император и сам не верил в то, что мадам Шевалье была шпионкой. Она всего-то в Петербурге второй месяц. Что можно узнать за это время? Да и женщина-шпион? Для Павла Петровича, имевшего собственное рыцарское мировоззрение, подобное слабо укладывалось в голове. Это только почившая матушка ломала истинные отношения между рыцарем и дамой, когда женщины могли шпионить. А так более в мире подобно никто себе не позволяет.
Император ускорился, быстрее обычного подошёл к кромке воды у озера и резко остановился.
— Что по Сперанскому? — жёстко начал говорить Павел, стоя спиной к своим сановникам. — Почему он в Петропавловской крепости, а более никто из заговорщиков не взят? Иван Павлович, это вы принесли мне донос на Суворова! И главное обвинение Сперанского в том, что он говорил о заговоре с фельдмаршалом и с этим…
— Тимковским Ильёй Фёдоровичем, временным секретарём генерал-прокурора сената, — уточнил Пален, быстрее Кутайсова понявший, о ком разговор, как и куда именно дует ветер императорской мысли.
Павел нахмурился и смотрел на водную гладь, как обычно смотрит в окно, с чуть повёрнутой на бок головой. Наступало время не гнева, но императорского неудовольствия.
— Да, этот молодой и неблагодарный человек, но верноподданный, — дал свою оценку личности Тимковскому император.
Государь говорил с брезгливостью. Павлу не особо понравился сам факт того, что Тимковский, должный быть всем благодарен Сперанскому, написал донос на своего благодетеля. Именно Михаил Михайлович Сперанский рекомендовал Тимковского Илью Федоровича себе на смену в сенате. И вот, ещё вчерашний студиозус, пусть и весьма исполнительный, пишет на Сперанского или донос, или поклёп. Ещё нужно бы разобраться в деле.
— Уверен, Ваше Величество, что господин Тимковский внутренне терзался, но у всех нас главнее за остальное — это стремление службы вашему величеству, — произнёс Кутайсов, опередив Палена, который также хотел донести до Павла похожие мысли.
Именно Иван Павлович Кутайсов, после согласования действий с Петром Алексеевичем Паленым, и сделал так, что Тимковскому Илье Федоровичу почти не оставили выбора, кроме как написать доносы на своего руководителя генерал-прокурора Алексея Борисовича Куракина и на Сперанского. Тимковского стращали тем, что он не только лишится своих должностей и отправится практиковать в Сибирь, но и может быть обвинён в измене наряду со Сперанским. Кроме того, нажимали и на семью Ильи Фёдоровича. Вот он и сдался, действительно, внутренне терзаясь, но отнюдь не из-за озвученных Кутайсовым причин.
Иван Павлович Кутайсов был ещё и главным исполнителем плана высмеивания князя Алексея Куракина, когда через некоторых сенаторов, ставших таковыми по протекции императорского брадобрея, распространялись оскорбительные шутки о генерал-прокуроре. Нужно было продвинуть на должность Петра Васильевича Лопухина, и это, видимо, удалось.
— Вы, Пётр Алексеевич, выпускайте незамедлительно этого… Сперанского. Видеть его не желаю, за вирш «Полтавское сражение» дарую ему… — Павел задумался. — Тридцать тысяч рублей. Никто не скажет, что я не расплатился за его работу в Уложенной комиссии и за вирши. Вот только… Тут же не всё однозначно.
— Взять его под внимание и отслеживать, что и где скажет, с кем встретится, — догадался Пален.
— Всё верно. И пусть Суворов узнает о том, что Сперанский сидел в крепости из-за него. И коли не успокоится в своих призывах и ругании моих начинаний в армии, то не посмотрю, что он, шельма, умудрился добыть великую победу и в моё царствование, — сказал Павел.
На Суворова был написал обстоятельный донос, но тут уже анонимный, якобы от одного из приближённых к фельдмаршалу офицеров. И в таком случае анонимность императором посчиталась, как необходимость. За открытый донос на Суворова любой офицер в любом обществе был бы подвержен презрению и ежедневными вызовами на дуэль. Да и такого доносчика Павел Петрович сам бы сослал [в РИ, скорее всего, Кутайсов также написал донос на Суворова, может, и небеспочвенный, так как полководец был принуждён отправиться в свои имения с запретом показываться в столице, ну, а молчать особо не стремился. И, скорее всего, кто-то из генералов, что отправились с Суворовым, «стучал»].
Кутайсов умело выставлял Суворова в собственно продиктованном доносе, как главного возмутителя спокойствия в империи. И тогда все, кто общался с полководцем, оказывались под ударом. Таким манёвром Кутайсов с Паленым, причём под руководством последнего, решали многие задачи. Так вышло, что со Сперанским были связаны все те чиновники, которые могли бы успешно противостоять возвышению Петра Алексеевича Палена.
Государственный казначей Алексей Иванович Васильев? Так он тесно работал со Сперанским, даже в приятелях ходили. Учитывая тот факт, что финансовая реформа постепенно, но приносит свои плоды, и бумажные ассигнации несколько даже подросли к серебряному рублю, Васильев мог использовать свои успехи и при дворе. Теперь же Алексей Иванович под подозрением.
