Уильям Питт недоговаривал. Не все можно и нужно рассказывать Аддингтону, несмотря на джентельменское соглашение. Премьер-министр уже предпринял всевозможные меры, чтобы как можно меньше информации по делам в Ирландии достигала до ушей, и парламентеров, и даже короля. Те доклады, которые ложатся Питту на стол, однозначно уже не говорят, а кричат, что в Ирландии назревает масштабное событие. И решить миром ирландский вопрос не получится, если только не лишить мятежных жителей острова поддержки.
Французы все же воспользовались тем, что охрана Британских островов резко уменьшилась, как в количестве, так и в качестве. Быстро произвести перегруппировку военно-морских сил Великобритании не представляется возможным. Попытка использовать ряд торговых кораблей для патрулирования побережья приводит к еще большим социальным проблемам и даже создает риск новой английской революции, если начнут волноваться торговцы и промышленники. Поэтому французам удается прошмыгнуть к ирландским берегам и выгрузить там оружие и боеприпасы.
Французская революция в Ирландии видится, как несомненное благо. Все же звучит красиво: свобода, равенство, братство! Здесь еще и религиозная проблема. Уильям Питт уже пытался провести закон о некотором послаблении гнета ирландских католиков, но король наложил свое вето и был непреклонен. Да и сам премьер-министр, истинный протестант, не любил папистов, вот только проблемы, которые могут доставить, доведенные до отчаяния религиозные фанатики, он не любил еще больше. Нет, не разрешили Питту ввести лояльных Лондону ирландцев-католиков в парламент. Сейчас приходится пожинать плоды.
Кроме того, население в Ирландии за последние десятилетия сильно увеличилось благодаря тому, что на острове стали массово выращивать картофель. Теперь проблема заключается в малоземелье, и в том, что немалая часть земли принадлежит английским аристократам, которые занимаются овцеводством. Простому ирландцу приходится платить арендатору, который взял землю в аренду у арендатора-арендатора. Система предполагала такое количество посредников, что стоимость аренды клочка земли все более возрастала и скоро даже высокие урожаи картофеля переставали спасать.
Так что причины для нового витка национально-освободительной войны в Ирландии имеются во множестве. Но все можно предупредить, если на острове не будет достаточного для сопротивления английским властям оружия. Плюс несколько уступить и, например, поумерить агрессивность английских лордов на острове, и не будет мощного восстания. А отдельные очаги Питт без терзаний зальет кровью [как это было в РИ].
Вот для того, чтобы французы не отправляли оружие в Ирландию, а считали каждый ствол и каждый килограмм свинца, и нужна такая война, чтобы республиканцы и думать забыли поднимать ирландцев на бунт. Что у них самих не хватало оружия для создания все новых армий.
— Вы, мой друг, здесь пишете, что необходимо перебросить Средиземноморскую эскадру даже не к Гибралтару, а к северным португальским портам. Португалия наш союзник, но вы же не собираетесь отдавать русским Мальту? Да и вовсе мы оставляем господство в Средиземном море за Францией, — возмущался Аддингтон.
— Собираюсь, мой друг, я отдам Мальту русским. Это гамбит — пожертвовать фигурой ради победы. Вы посмотрите карту, сэр Аддингтон, и представьте, что османы закрывают свои проливы, а мы закрываем Гибралтар. Италия русской не будет никогда. Нынче там французы, а будут, скорее всего австрийцы, если нам удастся развернуть войну. И что остается? Мальта — не та база, чтобы действовать вдали от митрополии. Так что мы впоследствии выбьем русских оттуда, либо, когда сменится царь, выкупим политическими уступками в ином, — Питт улыбнулся.
Премьер-министр знал по докладу посла в России Чарльза Уитворта, что против императора Павла существует, если не заговор, то недовольных дворян, все более ностальгирующих по временам Екатерины Великой, немало. Уитворт, а премьер-министр Питт надеялся, что посол не преувеличивает, утверждает, что ускорить процессы по решению проблемы с русским царем можно. Если император России все же откажется от активного участия в антифранцузской коалиции, то вопрос русского престолонаследия нужно решать кардинальным способом. Однако, премьер-министр все же хотел избежать подобных методов решения политических проблем, пусть и чужими руками и без доказательств участия Англии.
— Ну и как заставить русских вступить в войну? Они, по крайней мере будут так торговаться, что мы разоримся, выполняя условия, — Генри Аддингтон продолжал выражать скепсис.
— Нужно делать упор по всем направлениям. Павел честолюбив? Рыцарь? Так пусть пишут наши газеты, а прусские и австрийские подхватывают, что русский монарх — единственный рыцарь и тот, кто способен решать проблемы всей Европы. Мы станет просить благородного русского рыцаря защитить монархии от республиканцев. Это первое, что, несомненно сработает, если будут иные причины к войне.
