– Знаю, что звучит бредово, – задумчивым тоном произнесла Ролаша: – Но сканер не врёт – она именно рассыпана вокруг корабля. И знаешь, – она замолчала, а когда продолжила то её голос звучал задумчиво: – В архивах времён прибытия Богов говорится, что Боги умели делать локальные свёртки пространства – позже эту технологию, вернее её крайне облегчённую версию, стали применять для хранения предметов, так вот, Боги…
– Это как в моём ранце? – Перебил её Маслов.
– Да. Но Боги использовали такую свёртку не как мы. Они запечатывали в ней самые невообразимые… Я даже не знаю, как это правильно назвать. Они могли заполнить пространство светом, могли гравитацией, а могли, об этом ходят слухи, даже время поместить внутрь.
– Время? Но оно же совсем не материально?! Гравитацию хоть почувствовать можно, – притопнул он ногой, подняв облачко пыли: – Но время?! Да и зачем?
– Время ты тоже чувствуешь. Вчера, сегодня – оно течёт через тебя, а то, что ты его не ощущаешь, как тот же свет – так это твоя проблема, а не времени. Ну а зачем им понадобилось его так хранить никто не знает. Куда нам, смертным, до замыслов Богов. Вот про гравитацию – понятнее. Гравитоны – так в Кольце стали называть сферы с гравитацией, Боги применяли как источники энергии, – чуть повернувшись, шарик качнулся в сторону пролетавшего неподалёку Стража: – Говорят, что гравитоны как-то с ними связаны. Не то они заряжаются от этих сфер, не то используют как маяки. В любом случае, – выпрямился он, когда механизм скрылся за каменной глыбой: – Гравитоны редки, весьма ценны и загадочны.
– А корабль тот, – покосился в сторону холма Игорь: – Из-за гравитонов сбить не могли? Ну, не понравилась Стражам, что их батарейки тырят – вот и обстреляли.
– Маловероятно, – чуть подумав ответила Ролаша: – Сферы не живые и, следовательно, не попадают под защиту Стражей. Да и заряжаются они на своих базах – станциях зарядки. А те из атмосферы энергию качают. Если между гравитонами и Стражами есть какая-либо связь, то она никому неизвестна.
– Может то и к лучшему, – кивнув, Игорь склонился над контейнером, смахивая рукой земляное крошево: – Узнали бы, точно полезли. И ещё вопрос, как бы Стражи на такое вмешательство отреагировали бы. А ну как и в космосе резню начали?
– Как я уже говорила, гравитоны редки, да и кроме того, сейчас наука в Кольце переживает не лучшие времена.
– Говоря проще – всем пофиг. Так? – Закончив очистку верха контейнера, Маслов озадаченно поковырял пальцем толстый слой ржавчины, неопрятным пятном расползшийся по крышке: – Что-то мне кажется, что внутри всё ржа съела. Наверное, не до конца закрыли, вот она и просочилась. Зря только время потеряли.
– Это от грунта, – склонившись к пятну пробормотал шарик: – Можно удалить, без повреждения контейнера. Сейчас… Переключаю режим на сбор… Готово! Снимай её, только аккуратно.
– Постараюсь. – Осторожно поводя узким тёмно-синим лучом он принялся словно кистью стирать неопрятную корку, оставляя вместо неё заблестевшую серебром поверхность. Мазок, ещё один – увидев проступивший на поверхности узор Игорь довольно улыбнулся – череда овалов и ломаных линий была точной копией орнамента, виденного им на обломке здания. Сомнений не было – перед ними лежала избежавшая эвакуации часть экспозиции музея.
Замки, удерживавшие створки контейнера, больше всего походили на щеколды – без особых проблем провернув рычажки, Игорь, задержав дыхание, положил руки на приподнявшиеся створки.
– Открывай! Ну? Открывай же! – Не сдерживая в голосе нетерпения, почему-то зашептала Ролаша: – Игорь?! Не стой столбом! Открывай!
– Боюсь, – переведя дыхание признался он: – Сколько тысячелетий он в земле пролежал, а вот пришли мы и выкопали. Кто его знает – чьи руки касались…
– Да тебе-то какое дело – чьи! Открывай! Хватит томить!
– А вдруг там ничего нет? Вот как открою – а там пусто?!
– Не бойся! Там точно, что-то, да есть! Я в этом уверена! Стали бы они пустой ящик запирать!
– Ну… – Зажмурившись и глубоко вдохнув он распахнул створки.
– Можешь открыть глаза, – ему показалось, что прошла вечность, прежде чем в шлеме послышался весёлый женский голос: – С почином нас, Игорь Батькович!
– Игоревич я, – поправила её Маслов, открывая глаза: – А что это?
Внутри раскрытого контейнера, утопая в ворохе тонких нитей, напоминавших солому, лежал их первый артефакт. Слегка изогнутая, бледно голубевшая полоса метала несла на своей исцарапанной поверхности следы множества нелёгких лет. Сколы, подпалины, глубокие борозды, прерывавшие её тело, говорили о долгом и далеко не мирном пути, который железке пришлось пройти, прежде чем оказаться в витрине музея.
– Думаешь я знаю? – Громко хмыкнула Ролаша, нарушая торжественность момента: – Посмотри рядом, может какая пояснительная записка, или там бирочка есть.
