– Эээ… Извини. Это я звук выключила. Наружные микрофоны, то есть.
– Зачем?!
– Так шумно здесь, вот и решила твои ушки сберечь.
– Ну спасибо!
– Он и вправду говорит, – поспешила вернуться к теме напарница: – Перевожу. Он, значит, кладоискатель. Зовут Фель. Прибыл сюда с друзьями и очень рад вживую увидеть Странника. Говорит к удаче это.
– Если он с друганами прибыл за музейными сокровищами, – хохотнул Маслов: – То ему никакие приметы не помогут.
– Это да. Перевожу дальше. Он говорит, что увидел, как ты его корабль рассматриваешь и решил подойти. Оказать помощь Страннику. Говорит, что готов рассказать о корабле и даже пустить внутрь. За небольшую плату.
– Вот же жлоб! От него что? Убудет?
– Уюс же, странно было бы ждать от него другого.
– Но кораблик хороший, – кивнув птице, Игорь подошёл к лобовому остеклению и попытался заглянуть внутрь.
– Он протестует, – послышался торопливый говорок Ролаши: – Или плати, или уходи.
– Скотина пернатая! А сколько хочет?
– Тысячу за рассказ с осмотром и три за то, что покатает вокруг Станции.
– Сколько?! Да он что, совсем охренел?!
– Говорит, что торга не будет. Или плати, или уходи.
– А не пойти ли этой пернатой скотине….
– Мне так и сказать?
– Да… Хотя нет, погоди. – Махнув уюсу рукой и надеясь, что птица правильно воспримет его жест и подождёт, Игорь принялся шарить пальцами в кармане: – Скажи, что тысячу мы переведём. Даже нет, не так. Переведи ему тысячу.
– Эээ… Перевести? Ему? Зачем? Я сейчас просканирую, и сама тебе всё о корабле расскажу. Лучше мне подари. Тысячу эту.
– Переводи! И спроси – знает ли он, что это такое? – Вытянув к птице руку, Игорь покачал ладонью, на которой блестел обломок гравитона.
– Получение денег подтверждает, – шарик качнулся практически одновременно с начавшим приподниматься стеклом рубки – получив деньги, птица была готова исполнить обещанное: – Он готов тебе рассказать о своём корабле. А по обломку – говорит, что знает. Говорит, что это часть гравитона и он, обломок этот, никакой ценности не представляет. И если ты надеешься им заплатить за полёт на его корабле, тут он перечисляет достоинства своей машины, надо признать обосновано перечисляет, да, так вот – в качестве оплаты за полёт он, этот обломок, брать отказывается категорически.
– И не сомневался. Так. Слушай меня внимательно и переводи. – Выдохнув, задуманная им афера неустойчиво качалась на весах удачи, Игорь продолжил: – Спроси его – а что он думает о целом гравитоне?
– У нас же нет целого?!
– Переводи!
– Хорошо, – уловив в его тоне жёсткие нотки на стал спорить с ним шарик, быстро прочирикав сообщение. Услышав сказанное уюс на миг замер, но затем, склонив на бок голову разродился длинной тирадой.
– Что? Что он говорит? – Чуть подался вперёд Маслов: – Ну же! Переводи!
– Говорит, что не верит. Гравитонов никто не видел уже почти полторы тысячи лет.
– Скажи, что я могу показать – если он хочет. Целый гравитон. И спроси – как он думает, откуда у меня обломок? – Игорь подбросил на ладони слабо светящийся камешек: – Сказала? Отлично.
– Требует доказательств. Говорит, что скан нашего корабля не обнаружил и следов гравитона.
– Конечно не обнаружил, – хмыкнул человек, прямо физически ощущая, как весы удачи начали склоняться в его сторону – любопытство птицы перевешивало сложенные на другой чаше осторожность и недоверие: – Скажи ему, что он в экранированном контейнере – чтобы Стражи не учуяли.
– Экранировать гравитацию невозможно! – Быстро перевела Ролаша возбуждённое чириканье птицы.
– Ой ли?! Я же Странник и у меня свои пути. Перевела? – Дождавшись подтверждения, Игорь сложил руки на груди: – Добавь, пожалуйста, что если он не хочет – то я не настаиваю. Покупателей на гравитон я всегда найти смогу.
– Он опять доказательств требует. Но если гравитон существует, то он готов дать за него хорошую цену.
– Пошли, – повернувшись в сторону грузовика, Игорь махнул рукой, предлагая уюсу последовать за ним: – Покажу на борту. Перевела?
– Да. Только что ты задумал? У нас же его нет?
– Всё под контролем, – подойдя к люку, Маслов открыл его и отступил назад, пропуская охотника за сокровищами вперёд: – В рубке контейнер. Пусть первым идёт, чего толкаться-то, тут и так узко.
– Перевела, – немедленно доложила Ролаша, а когда уюс двинулся вперёд, тихо-тихо, словно тот мог её услышать, торопливо зашептала: – Ты чего задумал? В рубке же нет ничего?
– Активируй режим обмена, – точно так же тихо прошептал Маслов: – И… Доверься мне. Я знаю, что делаю.
– Ох… Хотелось бы мне в это верить, но…
– Спокойно, Маша, я Дубровский! – Быстро догнав птицу, та уже была готоваперешагнуть порог рубки, Игорь поднял вверх руку с зажатым в кулаке увесистым осколком гравитона.
Короткий удар по затылку, и уюс, смешно растопырив крылья, кувыркнулся через голову, влетая в помещение рубки.
– Ты что делаешь? Напасть на разумного?! Игорь! Мы же вне закона окажемся!
– Тихо, тихо… – Подтащив внезапно оказавшуюся весьма увесистой тушку к сдвинутой панели манипулятора, он поднял вверх её лапу.
