– Куда прыгаем я не знаю. Не глядя, первую попавшуюся звезду, выбрала. Но ты не переживай, – она снова хихикнула: – Антиматерии у нас много – прыжка на четыре точно хватит. Уйдём, если что. Ну а до дымки этой… Мы сейчас вне пространства. Обычного, нашего родного – трёхмерного, скользим. Смотри.
Неприметная панель, до того расположившаяся слева от пилотского кресла, ушла вверх открывая небольшой овал иллюминатора. Кабина исследователя, хоть и не дотягивала до рубки грузовика, но всё же была раза в два крупнее той, что на челноке, и Игорь, выбравшись из кресла, шагнул к окошку.
Нежно розовые, пронизанные сине зелёными нитями, словно венами, плавники, выросшие из борта корабля, мерно покачивались, загребая под себя клочья тумана. Несколько долгих секунд Игорь просто смотрел на их ровные, успокаивающее движения, ощущая, как тревога, заполнявшая его с момента угона корабля, быстро исчезает, уступая место спокойствию и умиротворению.
– Долго смотреть нельзя, – панель опустилась на место, отсекая от его глаз завораживавшую покоем картину: – Для твоего вида эти ритмы опасны, – продолжила Ролаша тоном, с которым, как уже знал человек, спорить было бесполезно: – Завод помнишь? Тут тоже самое. Только сильнее и не так.
– Это как – не так? – Обойдя кресло он остановился у небольшого, боком пролезть, люка: – Поясни?
– Там ты просто спать хотел. А здесь воздействие глубже. Тормозит импульсы подкорки. Ты просто оцепенеешь. Захочешь сдвинуться и не сможешь – века пройдут, прежде чем импульс от мозга доберётся до мышц. Околеешь раньше. Понял?
– Типа того. А это куда? – Положил он руку на блестящий штурвальчик, украшавший собой серый металл двери.
– В жилое пространство. Желаешь посмотреть?
Помещение, то, что открылось Игорю, когда он боком протиснулся в люк, можно было назвать пространством только в сочетании с непременным эпитетом – ограниченное.
Но то, что оно было жилым – несомненно.
Об этом говорила узкая откидная кровать, столик, тоже откидной и роскошный белый унитаз с золотой отделкой, украшавший своим присутствием дальнюю стенку похожей на ученический пенал, каюты.
Пригнув голову, потолок тоже был в самый притир с его макушкой, Маслов шагнул внутрь и осторожно уселся на краешек кровати.
– Ну как? Нравится? – С ощутимым волнением в голосе поинтересовалась Ролаша: – Я очень старалась.
– Да уж, старалась. Вижу. – несколько растерянно произнёс Игорь, с трудом отводя взор от роскошно отделанного белого брата: – Нет, ты не подумай, – поспешил он успокоить спутницу, видя, как задрожал на своей ножке шарик: – Всё и вправду отлично! И кровать мягкая, – погладил он рукой торопливо сбросив перчатку высокий матрац: – И столик. Ему бы скатерть какую, да вазу с цветами – вообще, как дома…
– Ты хочешь цветы?! Игорь? Ты ли это?
– А что такого? Что? Мне, по-твоему, и уюта, и домашнего тепла не хочется? Говорил же уже – этот курятник местный меня уже достал! Во как! – Сбросив на кровать шлем, он провёл ребром ладони по горлу.
– Ну что поделать, – вздохнула Ролаша: – Так вот мир здесь, в Кольце этом.
– А за обстановку, – он огляделся по сторонам: – Спасибо. И вправду очень мило. Тесно, конечно, но уютно.
– Тут, раньше, склад был, – с воодушевлением в голосе принялась пояснять его спутница: – Фель здесь своё снаряжение хранил. То, что при поиске кладов нужно. Я его вернула, а помещение – свободно. Вот я и подумала – чего бы под тебя его не приспособить. Душа здесь нет, уж извини, уюсы воду не любят, не то, что кхархи, но в остальном – жить можно.
– Это точно. – Кивнул Маслов, поглаживая стенку напротив – шириной этот отсек был не более двух метров и сидя на кровати он без особого труда мог коснуться обоих стен: – Жить можно. Спасибо! Всё что надо – имеется. Отличная работа, напарница!
– Ой, да не за что. – Засмущалась та.
– А скажи, – чуть подвинувшись, Игорь положил руки на маленький, полметра на треть, столик: – От этого Феля, здесь, ничего не осталось? Ты всё перенесла? Совсем всё?
– Всё. А ты о чём?
– Ну… – Он снова постучал пальцами по столешнице: – Может дневники какие остались, карты.
– Игорь! – Возмущённо фыркнула Ролаша: – Тебе мало нападения и угона? Ещё и грабежом хочешь список своих подвигов украсить?!
– Хм… А что такого? Грехом больше, грехом меньше – чего переживать? Он-то, наверное, сейчас в нашем барахле копается? В том, что в челноке… Чёрт! – Досадливо тряхнув головой, Игорь стукнул кулаком по столу: – Скорлупа! Вот же… Сейчас поди птичка наша радуется – сокровище есть, и лететь-копать не надо!
– Это вряд ли. – Шарик принялся раскачиваться из стороны в сторону, демонстрируя несогласие: – Ты обменял грузовик. А челнок, как был, так и остался в твоей собственности.
– И в него, что? Не полезут? Я же вне закона? По крайней мере – у птиц?!
– В системах, где присутствуют и уюсы и кхархи, Станции не подчиняются ни одному из законов этих рас. По сути там свободный порт с единственным ограничением – не убивать. Избить тебя, искалечить – да могли. Убить – нет. Мне другое странно.
– Что?
