— Это особенности человеческого мышления, приобретенные нами в ходе эволюции. Для выживания важно, чтобы мы были сконцентрированы на препятствиях, стоящих перед нами, те что позади уже недостойны внимания. Для эволюции имеет значение только выживет ли особь, а степень ее счастья — дело десятое. Поэтому мы должны учиться отпускать свой негатив и больше внимания обращать на позитивные моменты.
— Это легче сказать, чем сделать, — вздохнула я.
— Да, непросто, но возможно… — кивнул дон Диего. — Это приходит с практикой.
— Значит, вы просто настраиваетесь на позитивные мысли и едете в то место? — спросил Грэгори.
— Нет, — улыбнулся шаман. — Не совсем. Человеческий ум, наполненный мыслями — это словно река. Причем, у большинства людей река очень бурная. Вы можете стараться думать в позитивном ключе, меняя мысли одну за другой, но единственная, почти незаметная маленькая мысль способна в мгновение ока сменить весь настрой и направить поток в негативное русло. Вы и глазом моргнуть не успеете. Поэтому я настраиваюсь только на одну мысль и думаю только ее. Это своеобразная медитация…
— Думать только одну мысль, — протянул Грэгори. — Это интересно.
— Это может оказаться непростым для начинающих, но ты можешь попробовать.
Археолог прикрыл глаза, спокойно вдохнул… И… Через несколько секунд разочарованно открыл глаза.
— У меня сейчас наверное сотни мыслей в голове пронеслись. Как вы это делаете, да ещё и с открытыми глазами? — удивлённо спросил он.
— Ну, я же не первый год этим занимаюсь, — рассмеялся индеец. — Начни с чего-нибудь попроще. Попроси Лексу показать тебе практику. Уверен, она знакома хотя бы с одной. Ну, что, Адисон, — шаман повернулся к полукровке, — поехали?
Полукровка с энтузиазмом кивнул. Старик поднял лежащую в углу у печи сумку для сбора трав, закинул ее на плечо, взял у Грэгори ключи от машины и направился к выходу. Адисон потопал за ним.
— Обед в печке, поешьте! — крикнул индеец уже с порога.
— Спасибо! — крикнула я в ответ. В животе заурчало. Пообедать, и впрямь, не помешало бы. В кафе мы и кофе-то попить не успели, а в доме Родриго были только лёгкие закуски. Да и те мне в горло не лезли.
Но прежде чем набивать пузо до отвала мне хотелось попрактиковать. Слова дона Диего напомнили мне, как давно я не выполняла свою формальную практику. Поэтому я прихватила коврик, на котором не так давно медитировал Адисон, и направилась на задний двор.
— Лекса! Ты не будешь обедать? — окликнул меня Грэгори.
— Буду, чуть позже. Но ты, если хочешь, можешь поесть сейчас, — я обернулась к ученому.
— Ты собираешься медитировать… Сейчас? — парень указал глазами на коврик, который я зажала подмышкой.
— Ага… Рекомендуется это делать на пустой желудок.
Археолог топтался на месте, то теребя свои пальцы, то засовывая руки в карманы. Он явно смущался и нервничал.
— Грэгори, что-то случилось? — я подошла к нему поближе.
— Ты действительно знакома с практиками медитации? — спросил Грэгори.
— Да, конечно. А ты нет? — немного удивилась я.
— Нет. А почему ты так удивляешься? — поднял бровь парень.
— Ну… Ты знаешь восточные языки… Санскрит… И ещё какие-то… И легенды… Ты, вообще, много чего знаешь…И потом, ты же живёшь в Калифорнии. Там все в курсе, что такое медитация.
— Я знаю, что это такое. В теории… Видишь ли, я изучал все эти вещи: языки, мифы, древние легенды, науки… Но… Я никогда не практиковал сам… То есть попробовал пару раз… И у меня ничего не получилось… Хотя я старался… Но не добился результата. И бросил, решил, что это не для меня. Что у меня слишком научный ум, и на мне эти практики не работают, — развел руками археолог.
Я не сдержалась и рассмеялась в голос.
— Я дурак, да? — улыбнулся Грэгори. — Я знаю это сам. До знакомства с доном Диего, я считал себя очень образованным, многознающим и может быть даже мудрым. А после встречи с ним, мне начало казаться, что в своем обучении я упустил самую важную часть.
— Вы оба как птицы с одним крылом, — вмешался в наш разговор Квентин. От неожиданности мы вздрогнули. Я так и не привыкла к его внезапным фразам после долгих часов молчания. Если, вообще, можно привыкнуть к чужим мыслям, вдруг и без предупреждения появляющимся в твоей голове.
— Что ты имеешь ввиду? — спросил учёный.
— Есть такое выражение, что теория и практика — это два крыла, благодаря которым птица может летать. Ты, Грэгори, хорошо изучил теорию, но совершенно пренебрег практикой. А ты, Лекса, немного знакома с практикой, но не знаешь теорию.
— Немного⁈ Хей, полегче! — возмутилась я. — Это классическая практика осознанности…
— Да. Она хороша. Но есть ещё много других.
— Мне и этой хватает! — ляпнула сгоряча я. Вот дёрнул меня черт за язык, не сдержалась. Квентин, наверняка, знает много полезного и мог бы научить… Эх, горячие мамины гены снова вышли из под контроля. А дарний замолчал.
— А откуда ты знаешь эту практику? — спросил археолог. — Ты где-то проходила обучение?
