Это было как раз то, чего боялся Гобрий. Реакцию ионийцев на подобное предложение предугадать было нетрудно, и ответ, который понесли посланцы Иданфирсу и Таксакису, гласил, что эллины поддержат скифов в их борьбе с общим врагом. Ионические греки приложат все усилия, чтобы не допустить переправы персидской армии.
Войско скифов стояло готовое к сражению. Блестели на солнце кованые боевые пояса, ярко сверкали начищенные до блеска пластинчатые панцири, сияли бронзовые бляхи на кожаных доспехах. От многоцветья красок, пестроты скифской одежды и вооружения рябило в глазах. Тысячи степных воинов сдерживали коней, которые так и рвались вперёд.
А напротив них развернулись стройные шеренги персидской армии. Тяжёлая и лёгкая кавалерия на флангах, пехота в центре, а впереди, укрывшись за огромными плетёными щитами, стояли лучники, пращники и метатели дротиков. Именно они должны были градом метательных снарядов погасить первый, самый страшный натиск врага. Над строем персов реяли многочисленные знамёна, налетевший порыв ветра с резким хлопком развернул огромный красный штандарт Ахеменидов с изображением золотого орла. Рев боевых царских труб и грохот барабанов сотрясал воздух. В самом центре войска по давней традиции персидских царей находился сам Дарий. Владыка Азии, облачённый в тяжёлые чешуйчатые доспехи, восседал на огромном боевом коне в окружении полководцев и телохранителей.
Царь очень долго ждал этого момента, он с самого начала похода стремился к этой битве, днем и ночью гоняясь за неуловимым противником по всей степи. Даже теперь, настигнув скифов, он не мог поверить в это до конца. Но враг стоял перед ним и, судя по всему, был настроен решительно. Ставки в предстоящей битве были необычайно высоки, поскольку сейчас решалось, кто будет хозяином причерноморских степей, Таврики и всех земель к востоку от Истра.
Пауза перед боем затягивалась, и Дарий потянул из ножен клинок, чтобы послать в бой застрельщиков и тем самым спровоцировать скифов на атаку. Но неожиданно вражеский строй дрогнул. Словно рябь пробежала по рядам степного воинства, его шеренги заколебались, и вдруг грозный боевой порядок стал разваливаться прямо на глазах у удивлённых и ничего не понимающих персов. Знаменитые скифские лучники и закованные в доспехи панцирные всадники разворачивали своих боевых коней и с громкими криками и воплями покидали место несостоявшейся битвы. Вся эта блещущая и громыхающая лавина покатилась в сторону, прямо противоположную персам, причём наездники так нахлёстывали коней, как будто за ними гналась вся персидская армия.
Из царских военачальников никто ничего не понимал, все находились в полной растерянности и замешательстве, не находя внятного объяснения случившемуся. Персы лишь беспомощно наблюдали за тем, как далеко вдали исчезает в клубах пыли войско скифов. Дарий послал своего оруженосца в передние шеренги войск, чтобы тот достоверно разузнал, что же всё-таки произошло и почему готовый к бою враг опять от него убежал. Когда посыльный вернулся, то его ответ поверг повелителя Востока в ступор – оказывается, вся скифская орда бросилась в погоню за зайцем!
В это можно верить или не верить, но факт остаётся фактом – скифское войско покинуло поле боя и наплевало на предстоящую битву из-за того, что бросилось преследовать зайца. Данный эпизод чётко зафиксировали античные историки, и сделали это они именно потому, что он поражал их своей дикостью и нелогичностью. Вот как описал это событие Геродот: «
