Теперь, когда все почти закончилось, ему было жаль, что он не смог сделать для других пациентов еще больше. Чтобы добиться изменений, пришлось почти умереть от голода. Можно ли сделать что-то, не убивая себя?
«Не можешь победить, подружись», – подумал он.
Это была его собственная мысль. Мысль, не вызванная рассоединением. Он не знал, как поступить. Ему говорили: «Ты поможешь нам глубже понять недостатки системы. Зачем отказываться от жизни?»
– Вы можете гарантировать, что́ будет, если я останусь? Можете точно сказать, когда я выйду из больницы? Научите, как мне начать новую жизнь?
– Мы попытаемся, Билли.
– Можете дать мне программу действий и гарантировать, что выполните обещания? Можете назначить психиатра со стороны, как распорядился судья Джонсон?
Это встряхнуло их и побудило к действиям.
Начали обсуждать возможность привлечения нового врача, терпимее относясь к идее обследования за пределами Огайо. Согласились во время предстоящего через два месяца слушания попросить судью признать его психически здоровым и выписать.
– Тебе нужно какое-то образование, чтобы зарабатывать на жизнь… Что еще мы можем сделать, чтобы показать тебе, что держим слово?
И тогда ему пришла в голову мысль… Компьютер!
Он вспомнил, как Фрэнк Борден взломал систему. Если ему позволят купить компьютер на средства от социального пособия, это будет жест доброй воли, свидетельствующий, что они действуют в соответствии с планом по его освобождению. Он самостоятельно освоит компьютер, а потом проникнет в систему Департамента психиатрии и узнает, говорят ли они правду или дали задний ход. Если выяснится, что ему лгут, то никогда не поздно вернуться к первоначальной идее и умереть.
Борден как-то сказал, что для разрушения системы надо создать логическую бомбу, которая сотрет все записи.
Может быть, ему удастся самостоятельно написать программу, которая – в случае предательства врачей – отомстит за него из могилы. Эта мысль развеселила его, и он усмехнулся.
Билли сказал себе, что не собирается вступать с ними в переговоры. Это просто финальный штрих… Шанс посмеяться последним. Точь-в-точь как его настоящий отец, который пошутил под занавес в предсмертной записке, прежде чем завести машину в закрытом гараже:
– Мам, кто такие черти?
– Заправь хвост в штаны и не задавай глупых вопросов.
Что ж, в отличие от Джонни Моррисона, сатирика-неудачника, он перед смертью добьется своего. Ради этого стоит еще немного пожить.
– Если разрешите мне купить на пособие компьютер и все, что для него нужно, то я съем бутерброд с арахисовым маслом.
Они согласились. На получение официального разрешения требовалось несколько недель, но его заверили, что компьютер будет.
Когда все ушли, он лег на подушку, уставился в потолок и слабо улыбнулся. Теперь, когда он решил жить – выжить, – он поставил себе целью раздражать их всех до чертиков.
Чтобы подготовиться к судебному слушанию, до которого оставалось меньше месяца, Куре надо было просмотреть историю болезни Билли. Получать разрешение на доступ к больничным журналам Центра имени Моритца пришлось через суд.
Вооружившись решением суда, Кура прошел за больничными охранниками в комнатушку без окон, с маленьким столом и одиноким стулом. История болезни Билли – в основном записи санитаров о его поведении, порой за каждые пятнадцать минут, а также отчеты врачей и протоколы совещаний лечащей команды – громоздились стопкой до потолка. Так хранят вещественные доказательства для адвокатов, подумал Кура.
Во время слушания двадцатого марта Билли потерял терпение из-за того, как медленно все тянулось, и потребовал права участвовать в перекрестном допросе психиатра. Когда судья Джонсон постановил, что, поскольку Билли представляют адвокаты, а он сам считается душевнобольным, то не может участвовать в допросе, Билли заявил, что хочет уволить адвокатов.
Судья Джонсон ему отказал и еще раз подтвердил, что основным адвокатом Билли является общественный защитник округа Франклин Джим Кура, а вторым адвокатом – Гэри Швейкарт, работающий безвозмездно.
Затем Джонсон отложил слушание до семнадцатого апреля.
Доктор Корнелия Уилбур, психоаналитик Сибиллы, которая поставила диагноз Билли одиннадцать лет назад, заявила, что штат Огайо отказывает Билли в надлежащем лечении.
– Судебно-психиатрический центр имени Моритца – это тюрьма, – сказала она. – Если бы его лечили как следует, он давно был бы здоров, работал и платил налоги.
Она рекомендовала восстановить доктора Стеллу Каролин в статусе лечащего врача.
Заместитель генерального прокурора штата Огайо Майкл Эванс выступил против и сообщил, что Департамент психиатрии хочет привлечь к лечению Миллигана Шейлу Портер, соцработницу со специализацией в психиатрии, которая будет работать при поддержке опытного психиатра.
Кура заявил судье, что Билли сбежал, потому что боялся враждебно настроенного врача. Камнем преткновения стал спор по поводу того, что́ является правильным лечением и какие препараты следует использовать.
