По больнице ходили слухи, что Миллиган подговорил пациентов жаловаться на бесчинства охраны в Департамент психиатрии, а копии отправлять губернатору и в газеты. Суперинтендант запретил охране проводить незаконные обыски камер и самих пациентов. Через несколько дней охранники жестоко избили аллена. Видимо, Гаррисон решил самостоятельно разобраться с главным возмутителем спокойствия.
аллен попросил Танду позвонить писателю и передать, что артур прикроет всю эту лавочку.
В полночь двадцать второго июля тысяча девятьсот восемьдесят первого года писателя разбудил телефонный звонок. На проводе была Танда Бартли:
– Билли в последнее время ходит как в воду опущенный. Мой брат считает, что он хочет наложить на себя руки. Тот, который томми, не хотел, чтобы я вам звонила, но аллен решил, что вы должны знать.
– Как он?
– Несколько дней назад забаррикадировался в камере и поджег мебель. Охране пришлось выломать дверь и залить все пеной из огнетушителя. Ему вкололи успокоительное, связали, а потом избили так, что он теперь в коляске.
– Если сможешь, передай ему через брата, что я выеду сегодня же утром. К полудню буду на месте.
Несколькими неделями ранее Билли упомянул, что внес сестру Дона Бартли, Танду, в список постоянных посетителей, но как она за такое короткое время узнала про аллена и томми?
Когда писатель вошел в комнату для свиданий, то был шокирован видом Билли в инвалидной коляске. Одна нога – в гипсе и приподнята. Кожа – опухшая и синяя.
– томми? – спросил писатель.
Тот смущенно кивнул:
– Ага…
– Что у вас происходит?
томми не поднимал глаз.
– Не знаю, но мне сейчас того… хреново…
– Ты общаешься с остальными?
Оглянувшись по сторонам, томми прошептал:
– Редко…
– И что они говорят?
томми подался вперед:
– По-моему, артур хочет нас убить.
– Странно. Почему ты так решил?
– Он сделал яд. Говорит, мы никогда не выйдем на свободу, больше нет надежды и поэтому надо уйти по своим правилам. И не спрашивайте, что он имеет в виду.
томми улыбнулся.
– Что смешного?
– Слышу внутри очень странные вещи.
– Кто говорит?
– Не знаю.
После долгого молчания писатель спросил:
– Ты мне ничего не хочешь рассказать?
– Иногда даже не могу завязать шнурки, – выпалил томми.
– Ты? Шнурки? Я понимаю, что кристин и шон не умеют, но ты-то почему?
– Понятия не имею. Некоторые врачи говорят, что меня надо выпустить, а я не согласен. Я тогда совсем растеряюсь и не буду знать, что делать.
– На воле много людей, которые тебя любят. Кто-нибудь поможет.
– Да, знаю…
– Я обсуждал кое с кем возможность перевода тебя в новое судебно-психиатрическое отделение центральной психиатрической больницы Огайо в Колумбусе.
– Ни за что. Я был в ЦПБО в детстве. С меня хватило.
– Центральное судебно-психиатрическое отделение – ЦСПО – откроется через три недели. Ты будешь…
– Я не поеду.
– …всего в двадцати минутах от своей матери в Ланкастере. И в полутора, а не в трех часах от Афин. Мы с доктором Колом сможем чаще тебя навещать.
– Не могу я начинать все сначала в очередной тюремной клоаке.
– Сначала послушай, кто там будет клиническим директором…
– Да хоть сам господь бог. Не поеду.
– Доктор Джудит Бокс. И она просила…
– Футболят из одной тюряги в другую, а меня даже не спрашивают!
– При докторе Бокс в качестве директора ты не…
– Придется начинать все сначала, и мне скажут: «Вы здесь всего три месяца, выпускать вас рано».
– Ты же знаешь, доктор Бокс работала с другими множественниками. Она помогала доктору Колу и однажды тебя уже обследовала. На днях я звонил директору Фогелю, и он сказал, что звонила Бокс. Она хочет твоего перевода в Колумбус и готова тебя лечить.
– Зачем ей это?
– Она считает, что ты ей доверишься и она тебе поможет. Ее звонок Фогелю показывает, что она заинтересована. Когда я недавно спросил судью Флауэрса, как обстоят дела с переводом в Афины, знаешь, что он сказал? «В первый раз я послал Билли в Афины, потому что не знал, что у них там нет забора». Я сказал ему, что Дейтон тебе не подходит и что в Колумбусе скоро откроют ЦСПО. Он ответил: «Это может стать хорошим следующим шагом».
– Ничего не понимаю.
– Нет никакой гарантии, томми, что тебя туда переведут, но поскольку судья Флауэрс это упомянул, то, пожалуйста, не отказывайся. Важно, чтобы тобой занимался квалифицированный психиатр. И поскольку доктор Бокс хочет тебя лечить, разве это не идеальный вариант? На самом деле я даже не уверен, что это вообще осуществимо. Но если все-таки до этого дойдет, не психуй…
– Естественно, я буду психовать! Здесь все делается жутко медленно!
– Ты предпочтешь остаться здесь и не получать никакого лечения?
– Я все равно скоро умру.
