– А доктор Бокс даст тебе шанс. В ЦСПО ты будешь не единственным множественником. Она возглавит первое в мире экспериментальное отделение по диссоциативному расстройству личности. Тебе обеспечат квалифицированное лечение. И если Бокс сплавит тебя и скажет Флауэрсу, что ты не опасен, то возрастут шансы вернуться в Афины. Помнишь, судья сказал, что ЦСПО может стать «хорошим следующим шагом». Значит, он предполагает несколько шагов. Из Лимы в Дейтон, затем в Колумбус, Афины, а потом, возможно, – на свободу.
– Мне будут давать нужные лекарства?
– Доктор Бокс знает, что тебе надо. На последнем слушании ты был на Пятне. Помнишь, она дала показания в твою пользу?
томми задумчиво помолчал.
– Если я поеду в Колумбус… Если бы я поехал… Сколько времени надо, чтобы меня туда перевести?
– Не знаю.
томми поерзал на месте.
– Уйдут месяцы.
– Вопрос в том, хочешь ли ты туда поехать? Если да, я позвоню судье Флауэрсу и скажу, что тебя здесь не лечат. Но я не стану ничего делать против твоей воли.
– Если я соглашусь, как думаете, можно это устроить недели за две?
– Понятия не имею. Зависит от их правил.
– Раз думаете, что мне это поможет, решайте сами.
– Я за тебя решения не принимаю. Ты это знаешь.
– А мне надо, чтобы кто-то их принимал, я сам не могу. Я не знаю, как лучше.
– Я могу только советовать. Поправь меня, если я ошибаюсь… Дела здесь, судя по всему, из рук вон, и становится только хуже. Если это так, то любой перевод отсюда – хороший шаг.
– Меня в Колумбусе не любят. Газеты до сих пор поливают меня грязью.
– Это так сразу не остановить, томми. Пока есть политики, желающие попасть в газеты, ты останешься легкой добычей. Но если хочешь выжить, придется рискнуть.
томми подумал, почесал ногу под гипсом и кивнул:
– Ладно, поеду.
Писатель позвонил судье Флауэрсу и сказал, что, по его мнению, жизни Билли грозит опасность. Напомнил, что ЦСПО открывается через три недели и что доктор Джудит Бокс, которая сейчас работает с другими множественниками в тюрьме Чилликоти, проявила интерес к лечению Билли.
Флауэрс сказал, что поскольку это будет внутренним переводом из одного учреждения строгого режима в другое, то при согласии сторон он отдаст соответствующее распоряжение.
Директор Фогель написал судье Флауэрсу: «…Лечащая команда полагает, что мистер Миллиган не получает в судебно-психиатрическом центре Дейтона надлежащего лечения потому, что сам отказывается сотрудничать. Об этом изложено в прилагаемом отчете. В этой связи мы рекомендуем, чтобы он был переведен в Центральное судебно-психиатрическое отделение в Колумбусе, которое также является учреждением строгого режима, где за его лечение будет отвечать Джудит Бокс. И мистер Миллиган, и доктор Бокс согласны на данный перевод».
Билли перевели через два месяца после полуночного звонка писателю Танды Бартли, а еще через несколько дней Танда поселилась у сестры Билли в Колумбусе, чтобы быть поблизости и каждый день его навещать.
Учрежденный Джудит Бокс особый блок «С» в ЦСПО (Центральном судебно-психиатрическом отделении) стал первым в стране, предназначенным исключительно для пациентов с диссоциативным расстройством идентичности. На момент перевода Билли там проходили лечение всего две молодые женщины, а персонал состоял из доктора Бокс, соцработника и двадцати одного санитара и медсестер, большинство которых радовались возможности быть в авангарде лечения этого малоизученного душевного расстройства.
Хотя все в команде были знакомы с делом Билли Миллигана, Бокс постаралась подготовить их к натиску СМИ, который непременно последует за его возвращением в Колумбус, Огайо. Она подчеркнула необходимость соблюдения строгой конфиденциальности, чтобы предотвратить утечку информации касательно Миллигана и других двух пациенток.
Бокс не видела Миллигана с тех пор, как посещала его в Лиме по распоряжению Департамента психиатрии. Она знала его адвоката Алана Голдсберри, дала показания в пользу Билли на слушании четырнадцатого апреля и заявила о готовности взять на себя ответственность за его лечение в ЦСПО.
И вот теперь Департамент психиатрии наконец передал ей Билли, в синяках и в инвалидном кресле.
Через четыре дня после перевода в Колумбус аллен позвонил писателю:
– Я набрался смелости и попросил Танду выйти за меня. Она согласилась. Даже не раздумывала. Сказала, что, если мы поженимся, ей будет спокойнее.
– Ты серьезно?
– Впервые кто-то принял меня таким, как есть. В Дейтоне мы проводили вместе очень много времени. Танда меня понимает, и мы влюблены.
– Не знал, что в больнице разрешено жениться.
– Закон не запрещает.
– Может, не стоит так спешить?
– Мы уже решили. Осталось выбрать дату. Мы оба нерелигиозны и просто пригласим мирового судью. Я хочу, чтобы вы были моим свидетелем и написали для нас клятвы.
– Не могу обещать, – отозвался писатель. – Надо подумать…
– Я хотел, чтобы вы первый об этом узнали, – добавил аллен.
