Войны Митридата полностью

Версию Плутарха подтверждает и Фронтин, причем Секст Юлий также акцентирует внимание на том, что именно захват холма римлянами стал ключевым моментом битвы: «Лукулл для предстоящего сражения против Митридата и Тиграна в Великой Армении у Тигранокерта быстро занял с частью войска плоскую вершину ближайшего холма; оттуда он бегом спустился к расположенному внизу неприятелю и с фланга напал на его конницу; последняя повернула и смяла ряды собственных пехотинцев; прорвавшись вслед за ними, он одержал славную победу». Поэтому спонтанное решение Лукулла атаковать с тыла стоящую на месте вражескую тяжелую конницу можно назвать гениальным. А то, что проконсул шёл в атаку впереди когорт, явив подчиненным пример личного мужества, необычайно подняло боевой дух легионеров.

Тот факт, что катафракты во время бегства потоптали собственную пехоту, тоже нет смысла оспаривать. Лавина тяжёлой конницы сделала со своими пехотинцами то, что должна была сделать с римскими легионами. Однако своевременного приказа на атаку так и не последовало, а потом катафрактам стало не до атак, поскольку пришлось отбиваться от фракийских и галатских всадников, а затем и от пеших легионеров.

С другой стороны, налицо безответственное поведение Тиграна на поле битвы, поскольку царь и его приближенные, вместо того чтобы строить войска в боевые порядки, упражнялись в остроумии. И римская атака застала их врасплох, что явилось одной из главнейших причин столь сокрушительного поражения. Об этом конкретно говорит Фронтин: «Лукулл в войне против Митридата и Тиграна в Великой Армении у Тигранокерта имел не больше 15 тыс. человек, а неприятель – бесчисленное и потому малоподвижное войско. Этим воспользовался Лукулл: он напал на еще не выстроившегося неприятеля и так основательно его рассеял, что даже сами цари бежали, бросив свои инсигнии».

По большому счёту, битва при Тигранокерте была блестящей импровизацией Лукулла. Все решения, которые привели к победе, он принимал по ходу дела, исходя из того, как складывалась в данный момент ситуация на поле боя. Действовал творчески, сражался храбро. Чего не скажешь о действиях его армянского оппонента, потому что Тигран в данной битве себя никак не проявил. Об участии армянского царя в сражении Плутарх упомянул одной лишь фразой: «Тигран в начале битвы пустился в бегство в сопровождении немногих спутников». Как видим, роль царя в тех событиях, которые разворачивались на поле боя, была минимальной, можно сказать никакой.

Но тут возникает закономерный вопрос – а где были в это время царские полководцы и военачальники? Почему никто не взял на себя ответственность за судьбу армии и не попытался выправить положение? Скорее всего, они просто убежали вслед за своим повелителем. Оказалось, что безнаказанно скалить зубы над врагом и встретиться лицом к лицу с римскими когортами в бою – не одно и то же. Поэтому исход противостояния был закономерен.

В том, что касается потерь, приводятся абсолютно нереальные цифры. По свидетельству Плутарха, «у неприятеля погибло свыше ста тысяч пехотинцев, а из всадников не ушел живым почти никто. У римлян было ранено сто человек и убито пять». Аппиан конкретных цифр не называет, а лишь говорит о том, что «произошло страшное избиение». Примечательно, что рассказывая о битве при Тигранокертах, Плутарх ссылается и на других историков, в частности на Тита Ливия и Страбона: «Страбон в “Исторических записках” рассказывает, что сами римляне чувствовали себя пристыженными и смеялись над собою, оттого что подняли оружие против такого сброда. По словам Ливия, римляне никогда не вступали в бой с врагом, настолько превосходящим их численностью: в самом деле, победители вряд ли составляли и двадцатую часть побежденных».