Луций Эмилий получил постановление сената, где говорилось о том, что для того, чтобы расплатиться с легионами, необходимо разграбить Эпир: «Отдать на разграбление воинам, участвовавшим в войне против Персея, эпирские города» (Плутарх). Чтобы понять весь цинизм подобного приказа, надо знать о том, что Эпир не находился с Римом в состоянии войны. В стране была как промакедонская партия, так и проримская, некоторые города симпатизировали базилевсу Персею, некоторые поддерживали римлян. Но не более того. И вот теперь именно эпироты оказались заложниками ситуации. Они и понятия не имели о том, что в чём-то провинились перед Римом, а сенаторы уже решили их судьбу. Как в знаменитой басне: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».
Мы не знаем, как отнесся к такому поручению Эмилий Павел, но он прежде всего был солдатом, для которого на первом месте стоит исполнение приказа. О том, как была выполнена воля сената, нам сообщает Полибий. «После этого Эмилий Павел разослал по отдельным эпирским городам центурионов. Им поручено было объявить, что они прибыли вывести из городов гарнизоны, чтобы эпироты стали такими же свободными, как македоняне. Затем от каждого города было вызвано по десять знатнейших граждан. Объявив им, что все золото и серебро должно быть собрано в общественную казну, Эмилий Павел разослал когорты во все города… Рано утром все золото и серебро снесли в общественную казну. В четвертом часу воинам был дан сигнал грабить города. Добыча оказалась столь велика, что при разделе каждому пехотинцу досталось по 200, а всаднику – по 400 денариев. 150 000 человек обратили в рабство. Стены разграбленных городов были снесены. Всего таких городов насчитывалось около 70. Вся добыча была продана, и полученные деньги розданы воинам».
Это – свидетельство современника и очевидца, притом проримски настроенного и старающегося всячески затушевать негативные стороны деятельности своих римских друзей. Но шила в мешке не утаишь. Мы видим, что это была тщательно спланированная и осуществлённая военная операция, ставшая трагедией для десятков тысяч ни в чём не повинных людей. По своим масштабам это мероприятие не уступает «Эфесской вечерне», и в чем здесь разница между Митридатом и римскими сенаторами, совершенно непонятно. Ведь рабство иногда было хуже смерти, достаточно вспомнить тех, кто до конца своих дней был обречен трудиться в рудниках и каменоломнях. У этих людей вообще не было никаких шансов избежать медленной и мучительной смерти. Поэтому, обрекая на рабскую жизнь 150 000 ни в чем не повинных людей, сенаторы многим из них просто подписали смертный приговор. Даже Плутарх, который в своих работах поет гимны римским добродетелям, не смог сдержать возмущения: «В результате столь гибельного и всеобщего опустошения на долю каждого солдата пришлось не более одиннадцати драхм. Всех привел в ужас такой исход войны: достояние целого народа, разменянное по мелочам, обернулось ничтожным прибытком в руках победителей».
Недаром Гай Саллюстий Крисп четко обосновал те причины, по которым его соотечественники ведут захватнические войны: «Ведь у римлян есть лишь одно, и притом давнее, основание для войн со всеми племенами, народами, царями – глубоко укоренившееся в них желание владычества и богатств». Вот так, коротко и ясно.
