Войны прошлого и будущего полностью

Порт Намиб и Луанда стали главными перевалочными пунктами, через них СССР и Куба поставляли оружие не только ангольской армии и кубинскому экспедиционному корпусу, но и боевым структурам Африканского национального конгресса и партизанам в Намибии. В 1978 году для организации и проведения диверсий в этих ангольских портах на базе 1-й группы «Рекки» была создана особая 4-я разведгруппа коммандос ЮАР — самая закрытая из всех сил спецназа вооруженных сил ЮАР. Отряд состоял из боевых пловцов и предназначался для проведения секретных морских десантно-штурмовых операций. Об этом подразделении советскому КГБ стало известно лишь в 1985 году. Во время проведения операции под кодовым названием «Аргон» спецназовцы из 4-го отряда попытались подорвать нефтяной терминал в ангольской провинции Кабинда. Однако группу обнаружили еще на подступах. В завязавшемся бою погибли два сержанта коммандос. Но самое главное, впервые был захвачен в плен командир группы «Рекки», капитан спецназа Дю Тойт. Лишь после этого в ЮАР были вынуждены признаться в проведении секретных операций против Анголы. Однако следы одной операции Претории все же пришлось спешно заметать сразу после ее проведения. Эту историю и поныне официальные власти ЮАР либо обходят молчанием, либо отрицают.

Это та самая операция, которая была проведена 6 июня 1986 года в порту Намиб. Под покровом ночи в акваторию порта проникла группа боевых пловцов. В их задачу входила установка мин, что и было сделано. Накануне юаровские коммандос заминировали опоры линий электропередачи. В 4 часа утра, как и было запланировано, прогремели взрывы. Освещение в городе погасло. Одновременно серия мощных взрывов сотрясла корпус судна «Капитан Вислобоков». Вслед за этим были подорваны сухогруз «Капитан Чирков» и кубинское судно «Гавана».

Пресса и официальные лица ЮАР категорически опровергали причастность своих специальных сил к взрывам, предположив, что минирование судов — дело рук партизан УНИТА. Но спустя много лет в телеэфире прозвучали слова участника подрыва, офицера 4-го разведывательного полка коммандос ЮАР, боевого пловца, водолаза второго класса Йохана Эстера. Он сказал российским журналистам следующее: «Русские и кубинцы оказывали помощь ангольцам, главным образом поставками вооружения и боеприпасов. Задачей этой операции было проникнуть в Намиб и с помощью боевых пловцов подойти к судам.

Мы нырнули и сделали это за одну ночь, мы потопили три корабля. Я сам установил магнитные мины. Что такое магнитные мины? Ну, это такие мины, знаете, которые прикладываешь к днищу корабля, и они прилипают, примагничиваются. Все легко. Мы погрузились под воду, подплыли, установили мины, взвели их и уплыли. Тем вечером мы потопили три транспорта. Один кубинский и еще какой-то, а вот третьим кораблем, насколько я помню, был русский. Так что русские тогда находились у берегов Южной Африки. Тот раз был единственным, когда я оказался почти бок о бок с ними, — в том смысле, что на том корабле были ваши люди».

Так впервые сам участник боевой операции сделал сенсационное признание: подрыв кубинского и советских кораблей — дело рук военно-морского спецназа ЮАР. Наш собеседник сказал, это был приказ, а приказы, как водится, не обсуждают. Эта диверсия едва не откликнулась эхом полномасштабного конфликта. Впрочем, в ангольском противостоянии каждая из сторон чувствовала свою правоту. И на это были свои причины.

Как вспоминают российские ветераны ангольской войны, в ту пору чувство патриотизма было настолько развито, что, отправляясь в командировку, они стремились во что бы то ни стало выполнить приказ, поставленную им задачу. Принимали это как политическую установку. Так же было и с другой стороны.

В период с начала активных боевых действий и до 1991 года в Анголе погибли 52 советских солдата и офицера, двое гражданских умерли, 10 человек получили ранение. Однако это официальные данные. Архивные документы об истинном масштабе советских потерь в Анголе до сих пор засекречены.