В итоге, когда голод сделался нестерпимым, защитники решили открыть ворота. Михалко тайно покинул столицу и отправился в свой удел, в Переяславль-Южный, пообещав горожанам вернуться. А владимирцы тем временем били челом Ярополку, говоря, что бились не против него, а против ростовских мужей, которые, по свидетельству Лаврентьевской летописи, хотели посадить во Владимире-Суздальском посадника, а сам город пожечь. Об этом же пишет и В.Н. Татищев. Он отмечает, что горожане заслужили снисхождение тем, что покаялись перед победителем.
После бегства своего главного врага Ростиславичи стали делить добычу. Ярополк получил Владимир и Юрьев-Польской, а Мстислав — Ростов и Переславль-Залесский. Суздаль братья оставили в совместном владении. Глеб Рязанский, набив обозы награбленным во владимирских волостях добром, убрался восвояси, прихватив заодно меч святого Бориса и образ Пресвятой Богородицы, привезённый из Вышгорода Андреем Боголюбским. Ещё одним следствием победы Мстислава и Ярополка стало то, что Юрий Андреевич был вынужден покинуть Новгород.
Казалось, что теперь во Владимиро-Суздальской земле наступит мир и покой, но не тут-то было! Князья стали ублажать тех, с помощью кого сумели захватить власть, раздавая этим людям земли и волости. Сразу же начались грабежи и поборы, мздоимство в княжеских судах достигло невиданных размеров, и народ буквально стонал от творившихся несправедливостей. Но что примечательно, сами Ростиславичи в делах правления участия практически не принимали, служа лишь своеобразной парадной вывеской княжества. Зато для бояр наступило полное раздолье: «А сама князя молода бяста, слушая боляръ, а боляре учахуть я на многое именье» (Лаврентьевская летопись). А боярину главное — закрома свои боярские добром набить.
Больше всего в данной ситуации досталось жителям Владимира-Суздальского. Победители, ростовское и суздальское боярство, сформулировали постулат, который являлся сутью их политической программы: «
И что оставалось делать владимирцам? Только идти на поклон к Михалко и Всеволоду. Двое знатных горожан отправились в Переяславль-Южный и там, напомнив братьям Юрьевичам об их законных правах на Ростово-Суздальскую землю, позвали на Владимирское княжение. Просили защитить силой наследие их старшего брата Андрея, обещая всяческую помощь со своей стороны. Михалко и Всеволоду терять было нечего, и они это предложение приняли.
Михалко был человеком предусмотрительным и прекрасно понимал, что их с братом сил явно не хватит для борьбы с Ростовом и Суздалем. Даже если учесть ту помощь, что обещали оказать жители Владимира. Нужен был союзник, и союзник сильный. Им оказался Святослав Черниговский. Михалко и Всеволод действовали очень хитро — они обратились к князю с просьбой о помощи, указав при этом, что договор с Ростиславичами заключался при его непосредственном участии. Ярополк и Мстислав нарушили крестное целование, сознательно пошли на обман и этим поступком опозорили не только себя, но и своего деда. После того как ими была захвачена власть, в Суздальской земле воцарилась смута, и чем там теперь все закончится, неизвестно.
Поразмышляв, Святослав решил оказать помощь братьям Юрьевичам. С одной стороны, у него были очень неплохие отношения с Михалко, который не раз помогал Святославу в трудную минуту. С другой стороны, он видел, что Ростиславичи не по праву владеют Ростово-Суздальской землей, и понимал, если подобные эксцессы не пресечь на корню, то они захлестнут всю Русь — от Волги до Карпат. И наконец, князя бесил сам факт, что Ярополк с Мстиславом столь бессовестно нарушили клятву Юрьевичам, данную у него в доме. Немалую роль сыграло и то, что своим соседом черниговский князь хотел видеть человека всем ему обязанного.
