У телеведущей Даши Лимановской голова кружилась от счастья. Это надо же – после эфира Президент Российской Федерации Геннадий Райшмановский пригласил ее на ужин в свою резиденцию! Причем не в Кремль, или одну из положенных ему по статусу государственных дач – а в свой знаменитый небоскреб, куда был затруднен доступ даже для членов правительства, что уж и говорить о простых журналистах.
По окончании рабочего дня за Дарьей приехал личный водитель Президента. Телезвезду с комфортом доставили к подножию президентского здания. Охрана была заранее предупреждена, и лишних вопросов к Дарье ни у кого не возникло. Ее проводили до лифта, разъяснив, куда следовать по прибытии на верхний этаж.
– Входите, открыто! – раздался из-за толстой деревянной двери знакомый голос Президента, когда девушка постучала.
Дарья с любопытством приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Глаза журналистки расширились от изумления. Она решительно перешагнула порог и закрыла за собой дверь. Девушка была так ошарашена увиденным, что не услышала, как за ее спиной щелкнули несколько замков. То Райшмановский нажал одну из кнопок на пульте, отрезая себя и гостью от внешнего мира.
– Добрый вечер, Дарья, – ослепительно улыбнулся Президент, сидевший за широким столом в стиле ретро.
– Здравствуйте… – рассеянно протянула Лимановская, раскрыв рот, переводившая взгляд широко распахнутых глаз с одного предмета на другой.
То, что увидела журналистка, войдя в президентский кабинет, поразило ее до глубины души. Понятное дело, что первые лица государства должны работать в комфортной обстановке, и что их рабочие места разительно отличаются от кабинетов простых смертных, но чтобы настолько… По крайней мере, предыдущий правитель России, вернувшийся ныне на работу в газоперерабатывающую отрасль, таким размахом похвастаться не мог. Тем более, роскошью не увлекался его предшественник, суровейший аскет, пришедший в политику из силовых структур.
Так мог бы выглядеть, пожалуй, кабинет одного из знаменитых миллионеров ХХ века – Джона Рокфеллера или Говарда Хьюза. Разумеется, с поправкой на то, что у тех не могло быть современных компьютеров, телефонов, факсов и прочей офисной техники. Но, в любом случае, у вошедших в историю промышленников наверняка все было обставлено по последнему слову современных им технологий. Так что, наверное, в этом смысле Геннадий Алекссевич все же являлся их преемником.
Дорогая аппаратура на удивление органично сочеталась с присутствовавшими в кабинете Райшмановского предметами старины – скорее всего, потому, что и корпус компьютера, и экран монитора, и вообще каждое устройство в этом помещении, были стараниями умелых дизайнеров стилизованы под антиквариат. "Компьютер викторианской эпохи", – подумав так, Даша едва не рассмеялась, но сдержала себя, вспомнив о том, где находится. В студии Останкино она могла позволить себе перебрасываться с Президентом шутками и даже критиковать его – но в том ведь и заключалась ее работа. Как вести себя с Райшмановским в неформальной обстановке, Дарья пока не знала.
Как не знала она и того, что в показавшейся ей смешной собственной мысли нет на самом деле ровным счетом ничего смешного, и выражение "компьютер викторианской эпохи" – вполне обычное дело для поджанра научной фантастики, именуемого "стимпанк".
– Присаживайтесь, – сказал Райшмановский, вставая из-за стола и выкатывая из-за него столик поменьше, уставленный блюдами, тарелками и розетками. Даша, все еще очарованная общим великолепием, успела заметить усики и клешни омаров, блестящие россыпи черной и красной икры, аккуратные рулетики суши, щупальца осьминога. Несколько металлических плошек были накрыты крышками – должно быть, там находились горячие блюда, мясные или рыбные.
– Я изучил вашу биографию, прочитал несколько интервью, – проговорил Райшмановский, подкатывая столик к дивану. – Знаю, что вы очень любите морепродукты. Поэтому значительную часть нашего сегодняшнего ужина составят именно они.
Даша зарделась. "А с чего бы это ему интересоваться моими привычками? – подумала она. – Ох, неспроста это все, наверняка у Президента есть какой-то пикантный интерес". Но в глубине души она уже знала, чем закончится эта встреча. И, надо сказать, совершенно не возражала против подобного ее окончания…
– Присаживайтесь, – повторил Геннадий Алексеевич. Даша проследовала к дивану, поправив юбку, села.
– Ой, а вон та картина – это ведь подлинник Мане? – поинтересовалась она, поглядев на стену напротив. – Но она же должна находиться в музее… ой, забыла в каком.
– Подлинник там и находится, – улыбнулся Президент. – Это всего лишь искусно выполненная копия.
Райшмановский бессовестно врал – все холсты, украшавшие стены его кабинета, были настоящими, в разное время украденными из величайших музеев мира.
– Я лишь не нашел ни одного упоминания о том, что вы предпочитаете пить, – сказал Президент, приблизившись к створкам настенного бара. – Поэтому предлагаю вам сделать этот выбор самостоятельно. Что будете?
– А что у вас есть? – наивно спросила Лимановская.
