– К сожалению, моим маленьким помощникам не удалось проникнуть в его главную цитадель – офис компании "Атанас и Ко". Там установлена слишком сильная магическая защита, она их сразу сжигала, – с явным сожалением промолвил Гольдштейн. Патриарх подумал при этом – а о чем же сожалеет литературный критик: о несостоявшемся вторжении в крепость зла, или о несчастной судьбе инфернальной шелупони? Разве дьявольские твари хоть чем-либо заслуживают сострадания?
– Но вот время нескольких государственных и частных встреч Президента, – сказал Гольдштейн, – а также во время его передвижений по Москве – ведь гремлины очень хорошо себя чувствуют в автомобильных двигателях – они вполне успешно следили за ним, фиксируя каждое слово.
– Полагаю, вам удалось узнать достаточно, чтоб оправдать столь длительную прелюдию? – слегка раздраженно молвил Патриарх.
– Конечно, – Гольдштейн, наконец, раскрыл лежавшую перед ним на столе папку. – Узнаете? – поинтересовался он, продемонстрировав сидящим напротив людям широкий цветной фотоснимок. Худощавый молодой человек с ежиком светлых волос хитро смотрел в объектив, демонстрируя ослепительную улыбку.
– Да кто ж его не знает? – на лице первосвященника возникла полупрезрительная усмешка. – Этот скоморох в телевизоре мелькает гораздо чаще, чем я. Даже, наверное, чаще, чем Райшмановский.
– Не простой оказался скоморох, владыка, – Гольдштейн положил фотографию обратно в папку. – Как удалось установить, этот известнейший юморист, Вова Пуля, является одним из главных агентов сатанинского влияния на отечественном телевидении. Он владеет основами гипноза и, отпуская в эфире колкости, незаметно вплетает между ними нужные Райшмановскому установки. Само собой, шоумен внушает своей публике беззаветную любовь к Президенту. А ведь аудитория Пули исчисляется десятками миллионов телезрителей…
– Да не может быть! – недоверчиво воскликнул иерей Макарий. – Каюсь, я тоже иногда смотрю его шоу. И как-то не стал я после этого сильнее любить подонка Райшмановского.
– Ты – это ты, – возразил Патриарх. – Ты знаешь, кто таков на самом деле Президент, и ненавидишь его. А большинство населения не знает и тысячной доли правды.
– И то верно, – согласился иерей.
Аркадий Гольдштейн вытянул из папки новый снимок, изображавший на этот раз крепкого мужчину лет сорока пяти, лысого, зато имевшего внушительные усы. Человек на фотографии был одет в черную кожаную куртку, глаза его были скрыты под солнечными очками.
– Это – Алексей Борачев, в "Оке Сатаны" известный под кличкой Харракс, – сказал публицист.
– Не только там, – добавил Патриарх. – Я помню этого мерзавца. Он пытался открыто пропагандировать сатанизм в конце девяностых, но потом вдруг резко исчез из общественной жизни.
– Да-да, – кивнул Аркадий. – Он исчез, потому что его подмял под себя Райшмановский. Харракс быстро почувствовал, откуда дует черный ветер смерти. Он стал лидером личной гвардии Геннадия Алексеевича – еще в ту пору, когда тот был депутатом.
– Это все? – поинтересовался Патриарх, заметив, что Гольдштейн закрывает папку.
– Пока что да, – кивнул маг. – Наблюдение продолжается. Даже сейчас.
– Но какую пользу может извлечь Альянс из этой информации? – пожал плечами иерей Макарий.
– Ну как же? – иронично прищурился Ярополк Логвинов. – Теперь мы знаем в лицо и по именам по крайней мере двоих из ближайших приспешников Президента, которые входят в хребет его корпорации. Нейтрализовав этих людей, мы нанесем "Оку Сатаны" существенный урон. Осталось решить, как именно мы это сделаем.
– Насчет Пули я сомневаюсь, – промолвил иерей Макарий. – Все-таки, всенародный любимец, да и потом – может, его еще не поздно перевоспитать. А вот Харракса бы задушил собственными руками, – кулаки священника сжались и задвигались, словно Макарий пытался оторвать голову невидимому цыпленку…
– Кстати, как же я мог забыть! – Логвинов легонько хлопнул себя ладонью по седой голове. Повернувшись, он взял с полки пульт от телевизора. – Тот, кого мы сейчас обсуждаем, возжелал поделиться с народом своими планами на будущее. Честно признаться, Орден пока не в курсе, что именно он задумал.
Ярополк Владиславович нажал на кнопку, включая плазменный телевизор, расположенный сбоку от стола, так, что его могли, полуобернувшись, смотреть все, кто присутствовал в гостиной. На экране возникла ненавистная физиономия Райшмановского. Президент находился в останкинской телестудии. Той самой студии, в которой чуть больше года назад он провернул одну из самых успешных своих рекламных акций.
– Здравствуйте, дорогой Геннадий Алексеевич! – выпалила сияющая ведущая Даша Лимановская – та самая, что вела давнишнее интервью, во время которого в студию вторглись сатанисты. – Как же приятно снова видеть вас здесь, спустя ровно год после вашей триумфальной победы над врагами России в прямом эфире!
– Ну, на самом деле – год и два месяца, – сказал Райшмановский. – Я, знаете ли, люблю во всем точность.
– А точность – вежливость королей, – подхалимски пошутила теледива.
– И Президентов, – расплылся в улыбке Геннадий.
