— Мой сын — да в шаманы! — причитал он. — Нет, я бы понял, если бы он захотел стать убийцей. Я бы понял, если бы он решил стать магом. Да я бы даже понял, если бы он вздумал пойти по стопам матери и увлечься магией мёртвых! Но шаманство… О боги! Позор той эльфийской крови, что в нём течёт!
Микаэла тревожно посмотрела на Светлану, но та лишь покачала головой, мол, всё сейчас пройдёт. Ведьма неуверенно глянула на Соланара: тот продолжал нарезать круги по залитой солнцем поляне, во весь голос причитая, что коварный Цах переманил его сына на сторону гномов. Нет, в какой-то степени Сол действительно был прав. Шаманство всегда было уделом гномов — они выросли в большем единении с природой, чем другие существующие расы. Среди людей шаманы тоже встречались, но редко — человеку было больше присуще уничтожать природу, чем прислушиваться к ней. А эльфы считали, что искать единение можно только с лесом. Потому среди остроухих было столько магов, жрецов и друидов. Даже паладинов-эльфов можно было по пальцам сосчитать!
Но Светлану совершенно не беспокоило то, что её сын вдруг увлёкся шаманством. В нём текла не только эльфийская кровь, но и человеческая, а мать его была тесно связана с миром мёртвых. Разумеется, мальчик с ранних лет был знаком со всякого рода спиритическими сеансами и ритуалами призывов потусторонних сил. Алейси просто выбрал другую дорогу, нежели Светлана.
— Он ещё в три года сказал, что общаться с духами природы интереснее, чем с иными, — улыбнулась Змея Микаэле. — В этом нет ничего удивительного.
Через некоторое время Соланар, наконец, успокоился и, смирившись, сел рядом в тени старого дерева. Микаэла продолжила общаться со Светланой, но краем глаза пристально поглядывала в сторону своего друга-эльфа. С первого взгляда казалось, что он совсем не изменился. Но глаза его стали совсем иными, нежели раньше. В них пропал былой огонь безрассудства, и на смену ему пришло что-то нечто большее. Нет, Соланар ни на капельку не стал спокойнее и рассудительнее. Напротив, в его глазах теперь пылало настоящее пламя решительности. Кажется, он теперь знал, за что сражается.
— Видишь ли, — улыбнулся эльф, рисуя кончиком палки узоры на земле, — раньше я действительно считал, что весь «Зодиак» — враги. Но почему-то выделял из них Светлану. Считал, что она совсем другая. А остальным убийцам «Зодиака» я такого не приписывал… Среди них реально есть те, кого опасаться стоит даже нам. Бык, Дракон, Собака… Они все стали убийцами по своему собственному желанию. Но если мы будем уничтожать их всех, чем мы будем лучше них?
— К чему ты клонишь? — удивлённо спросила Микаэла и краем глаза посмотрела на узоры, что рисовал Соланар. Он поставил в конце какой-то долгой фразы точку, после чего сломал палку пополам и отбросил в сторону. Тишина. Микаэла смогла отчётливо рассмотреть символы, что теперь складывались в знакомые слова. Иероглифы из фелькета… Ведьма раньше никогда не пробовала писать на этом языке. Она могла запросто произнести любое слово, но до сих пор не знала, как они пишутся. Соланар, заметив сомнение в глазах Микаэлы, улыбнулся и, указав пальцем на символы, тихо прошептал:
— Но оннес хабен ирро — «Мы все имеем право на ошибку». Другое дело, что не каждый желает её исправлять. И не всякий признаёт, что ошибся. Этот остров действительно меняет взгляды на жизнь… и знаешь, теперь я хочу… помочь им? Хотя бы кому-нибудь. Как ты помогла Кайлану и Неа. За всю свою жизнь я не сделал ничего полезного. Только сидел на шее Бейлсара, да попивал эль в тавернах!
Микаэла понимающе кивнула головой и вздрогнула, когда Соланар резко стёр написанное на земле. Светлана лишь глухо усмехнулась и, поднявшись на ноги, пристально посмотрела на горизонт.
— Тебе надо было предупредить нас, что ты собираешься сюда прилететь, — пробормотала женщина. — Мы бы договорились с нагами, и они бы тебя не тронули. Теперь же они будут охотиться за тобой, пока не поймают. А дальше…
— Что дальше? — спросила Микаэла, заметив, что Светлана явно решила умолчать об этой части её явно не прекрасного будущего на Нефритовом острове. Хмыкнув, некромантка обернулась к девушке и, тыкнув её пальцем в грудь, угрожающе прошептала:
— Они казнят тебя на главной площади. Для устрашения ради. И даже мы тебе не сможем помочь.
