Весной 1943 года он впервые стоял в башне «Тигра». В первый день летнего сражения под Белгородом он уничтожил восемь вражеских танков и семь зенитных установок, через пять дней в списке его заслуг были: тридцать Т-34, двадцать восемь противотанковых орудий и две батареи советской артиллерии, из них только за один день на Киевском шоссе — тринадцать Т-34 и семь тяжелых противотанковых орудий. 6 декабря под его огнем пала батарея тяжелых зенитных орудий. И при этом он снова смог уничтожить три советских танка. Три его «Тигра», которые он вел 9 января против вражеской танковой позиции, вдруг оказались напротив двадцати вражеских танков. Он взял шесть из машин противника на себя. Через два дня его список насчитывал уже 66 уничтоженных танков. Всего в России он уничтожил 117…
Как странно: я отчетливо вижу его перед собой, Михаэля Виттмана, помню часы, которые мы провели вместе, знаю, как все это происходило, и каким он был.
Во время длинного железнодорожного переезда с Восточного фронта в Италию он однажды целый вечер рассказывал о своих необычайных приключениях во время сражения за Мариуполь. В памяти — лишь очертания полного событиями Мариуполя. Я помню только, что он вел самоходку, что там же был «Панцер-Мейер», что он попал в бой с намного превосходящими его силами врага и что это, должно быть, были ужасные часы, когда весь мир был перевернут с ног на голову.
Я ничего уже не помню из времен Французской кампании, хотя мы часто говорили об этом. Однажды в архиве я нашел его фотографию того времени: он, унтершарфюрер, стоит среди своих товарищей, большинство из которых уже погибли.
