Может, это и к лучшему, что те события уже не так четко стоят у нас перед глазами. Тогда мы поневоле думаем о том, что особенного было в этом человеке, которого так сильно выделила из толпы война. Михаэль долгое время в качестве молодого унтерштурмфюрера руководил ротой «Тигров». Он очень серьезно относился к этой своей задаче. Целыми вечерами сидел над картами, прислушивался к каждому слову, совету своих опытных товарищей. Когда он потом забирался в свой «Тигр» и вел его во главе роты на врага, он наполнялся уверенностью, которая так обманчива, потому что производит впечатление полной непринужденности. Когда я сидел в его танке, у меня было чувство, что он вообще не может ошибиться, что он не может попасть в ловушку. Но на самом деле это был результат огромного опыта и кропотливой работы, это был результат его жизни, которая вся была посвящена войне, в которой не было выходных. Часто он и по ночам маневрировал на своем «Тигре» между мастерскими, будто выходил на прогулку.
Во время войны много было написано во славу упорства. Мы все обладали им, особенно тогда, когда долгие годы войны научили нас перед тяжелыми боями полностью отключать чувства и беспокойство и приучили к состоянию «ожидания», в котором можно находиться почти без нервного напряжения. С ним все было совсем наоборот. Его касалось все, и должно было все касаться. Он хотел до самого последнего момента все видеть, все слышать, обо всем знать. Это беспрестанное напряжение не тяготило его, как, возможно, других, а давало ему чувство ясности. Это постоянное продумывание свой задачи обостряло его чувства. Он верно ощущал все, что происходило вокруг него во время боя, его зрение и слух были безупречно острыми. Это может показаться простой и само собой разумеющейся мыслью, но мы все знаем, сколько сотен раз жизнь наша зависела от безошибочной реакции наших органов.
У него было, можно сказать, «сердце воина», которое каждый раз глубоко и серьезно, словно в молитве, готовилось к бою. Он часто сталкивался со смертью, и каждый
раз он смотрел на нее все с тем же тихим, улыбающимся спокойствием. Вспомним же об этом, хотя война «уже давно» закончена. Вспомним и о том, что было еще одной характерной чертой этого рыцарски благородного воина: никогда я не слышал от него легкомысленных слов о женщинах.
