Могу сказать, что одних конных воинов, с ними будет не менее двух тысяч. И это будут хорошо подготовленные и обученные воины.
Они очень скрупулезно считали день своего вторжения от даты моего набега. И боюсь, что в запасе у тебя, подготовиться к его отражению, времени не осталось. — Еще раз крепко пожал руку и шагнул с пристани. Тут же на воду опустились весла, и струг птицей полетел к противоположному берегу. Родим стоял у среза воды и смотрел ему вслед. Очень хотелось верить, что на одного врага, у его народа стало меньше. Про волхва, которого хан подсылал в городище накануне его набега, он просто забыл.
Ольга, приехав к себе, домой, обнаружила, что забор и ворота подворья, за ночь были вновь увиты свежими луговыми и речными цветами. Ими же был усыпан двор перед крыльцом. Домотканая дорожка расстеленная от калитки, была чисто подметена и теперь была прижата к земле малозаметными колышками.
В беседке было тесно от присутствующих. Кроме тысяцкого, посадника и старшины, присутствовали все дружинные сотники во главе с Вяхирем и человек десять думских бояр из свиты князя. В беседку внесли дополнительный стол и уже оба, застелили белой, льняной скатертью. Прибавилось и скамеек для сидения.
Хозяйками застолья сегодня, кроме Домны, были жена Вяхиря и дочка Михея — Агата, вместе с невестой Симака — Благаной. Домна, больше времени проводила возле плиты, а возле стола, пчелками кружились Агата и Благана.
При виде воительницы, разговоры и смех в беседке, как по команде смолкли. Мужчины встали, приветствуя её, сменившую на посту тысяцкого, уважаемого Ерофея. К такому уважительному приему, Ольга отнеслась спокойно, без смущения:
— По какому случаю пир честной, доблестные воинские начальники? — Она улыбалась, но очи смотрели пристально, без намека на веселье. Отвечать взялся самый старший за столом, седобородый Ерофей:
— Прости воительница, что без твоего дозволения, я решил собрать самых близких мне людей за дружеским столом! Моя вина, что об этом я не предупредил тебя! Просто никто не знал, где тебя искать, да и Домна посоветовала о тебе не волноваться. Сказала, что поутру сама объявишься!
А повод такой! После более сорока лет службы нашему отечеству и князю, я ухожу на покой! Оставляя командование над воинством княжества, под твоей рукой! И очень рад этому!
Тут некоторые предлагали, одновременно отпраздновать твое вступление под тысяцкие стяги и знамена, но я их отговорил. Сказал, что ты сама будешь решать, когда новую должность будешь обмывать! — Ерофей по — доброму улыбнулся:
— Михей порывался примазаться к моему пиру. Он ведь свое место уступил Вяхирю. Но я был неумолим! Кто мне объяснит, почему несколько пиршеств надо на один стол складывать? Сначала мой отпуск отгуляем, и только потом позволим Михею столы накрывать! А там, глядишь, и Вяхирь сподобится старым друзьям — наставникам братиной поклониться! Еле убедил этих невежд, что три пира — всегда лучше, чем один! — Старый воин продолжал улыбаться:
— Приглашаю тебя воительница к нашему столу! Не побрезгуй нашим угощением и нашей компанией! И князь, с минуты на минуту будет! Места, самые почетные, для вас оставили! — Ольга тряхнула головой:
— Спасибо за приглашение, тысяцкий. За мной дело не станет! Я быстро приведу себя в порядок и вернусь к вам! Вы, пока, продолжайте без меня!
Умывшись и зайдя в свою светелку, погрузилась в тяжкие раздумья. Ну не было у неё опыта наряжаться к праздничному столу! Свой, пока еще короткий век, она провела в боевой учебе. Училась сама и учила других. Дралась в настоящих и потешных поединках. Участвовала в отражении нападения. Так — что праздного опыта, ей приобретать было некогда и не у кого!
В качестве советницы призвала Благану. Вместе повытаскивали из заветного сундука одежку. Женский наряд Ольга отмела сразу. Воительница, впервой в роли тысяцкого — и в девичьем летнике! Глупость несусветная! Да и непривычно.
Благана укоризненно кивала головой. Такого малого запаса одежды, который имела воительница, она не ожидала! Перебрав несколько раз скудный выбор, остановились на узких, портах серого бархата и синих сафьяновых сапожках на скошенном каблучке. К голубой шелковой рубахе, с широким воротом, подошла душегрея из рытого бархата под цвет сапожек и меховой оторочкой поверху. Волосы, из — за отсутствия головных уборов, уложили в немудреную прическу, разбросав локоны по плечам. Никаких украшений, кроме единственного перстня на шуйце, Ольга себе надеть не позволила. Благана тяжело вздыхала. Такой день, а прославленной воительнице надеть нечего!
Ольга, почему — то, переодеваться перед подругой застеснялась и под предлогом надобности уголька, отправила её на кухню.
Помощница обернулась быстро, но за это время Ольга успела сменить костюм. Влетев в светелку, Благана замерла, как вкопанная. Хлопала синими глазищами и не могла вымолвить ни слова. Свет солнца, косым росчерком падал из маленького оконца прямо на воительницу, размывая её целостный образ на мириады небесных обликов! Перед ней, в трех шагах, стояла богиня!
