Ольга все поняла. И в который раз укорила себя за слюнтяйство! За неумение отбрасывать свои девичьи переживания, перед державным интересом! За то, что постоянно забывает, кто она и чего от неё ждут соплеменники:
— Прости державный князь за недостойное поведение. Располагай мною и моими способностями так, как считаешь нужным. Я полностью в твоем распоряжении! — Ледяная корка в глазах Родима начала таять. Дыхание выровнялось. Широко размахнулся и запустил найденную Ольгой монетку далеко в затон:
— На счастье! — Проследил взглядом полет до воды, нечаянной находки:
— Оленька, давай забудем этот разговор, как случайную женскую глупость. И не обижайся на меня за излишне жесткий тон. Если бы говорил по — другому или занялся уговорами, ты бы так быстро не поняла всей сути.
И еще: не знаю, легче тебе будет, но знать ты должна. О наших отношениях в Ивеле знают многие. В том числе и Боголепа. Откуда — не ведаю. Да и не важно.
У меня с ней, неделю назад, состоялся разговор. Долгий, тяжелый, со слезами и обмороком. Присутствовали её отец и моя мать. Я так захотел! Делать вид, что ничего не происходит, посчитал слабоволием и подлостью по отношению к своим близким.
Сам рассказал о возникшем между нами чувстве и о том, что произошло в Купальскую ночь. Как бы тяжело для меня это не было, поведал все. Ничего не утаил. И не жалею о своем поступке!
Самые близкие люди, меня поняли! Хотя Боголепа, в самом начале разговора, от волнения потеряла сознание. А матушка все время лила слезы.
Не буду утомлять тебя подробностями. Сразу скажу, чем все кончилось. — Родим перевел дух и, взяв за плечи Ольгу, притянул её к себе:
— На другой день, после разговора, Боголепа вместе с отцом уехала в городище Тарань. Это в шестидесяти верстах по берегу Белыхи. В свой родной дом. Там, в конце листопада (октября), в начале грудиня (ноября) — освободится от бремени.
Судьбу ребенка решили. Если девочка — остается у неё. Возвращаться, Боголепа, в стольный град отказалась. Видится с малышом, я буду в её отчем доме.
Если воин — до пяти лет будет у неё, а затем переедет ко мне. Про расторжение брака, пока вопрос не поднимали. Думаю, что будем говорить об этом, после битвы.
Когда прощались, слез не было. И она, и её отец, напоследок, пожелали нам с тобой счастья.
Моя матушка слегла после их отъезда и по сей день, ей нездоровится. — Роман, еще раз вздохнул:
— Вот теперь, родная, ты знаешь все! Пока ничего не говори о том, как дальше жить мы будем. Приедем домой — разберемся.
А сейчас, поехали в городище. Надо заканчивать все дела и готовиться в путь. И ты, при сборах, постарайся ничего не упустить. Когда ты сюда сможешь вернуться, одним богам известно!
На дружинное подворье не спешили. Кони шагали рядом, позволяя князю и воительнице спокойно разговаривать. Обсудив уход Михея с поста старшины и назначение Вяхиря, Роман поменял тему. Скрывая улыбку, поинтересовался у Ольги:
— Как — то ты бессердечно к своему полонянину относишься. Ни разу не поинтересовалась, ни здоровьем хана, ни результатами его допроса.
— А чего интересоваться, когда и так все ясно! Жив, здоров, накормлен, напоен! В клети сухо и проветрено. На допросе, ничего нового, нам неизвестного, сказать не мог.
Засиделся он у нас. Выпускать в родные степи пора! Нет смысла на него еду переводить и охрану возле него держать. Если бы была моя воля, то он бы давно за рекой гулял. — Роман даже остановил коня:
— Ты это серьезно говоришь? Отпустить из плена самого непримиримого врага?
— Конечно! Ну, скажи, какую опасность он сейчас для нас представляет? Что он сможет сделать, чем нам навредить?
Свое войско он потерял и нового, ему теперь долго не набрать. Кто захочет стать под крыло хану — неудачнику? Ему бы теперь, хотя бы свой титул сохранить. А то ведь родные загубленных им нукеров, спросить с него могут, сжимая в руке острую сабельку! Тут, недавно, баба Домна мне про свою молодость историю поведала.
Ты знал, что ваши батюшки, я имею в виду твоего и Турана, друг — другу в гости похаживали? На ярмарки и праздники большие, за одним столом сиживали! Что, конечно, не мешало им периодически в чистом поле, во главе дружин рубиться. Но это уже были честные бои! А в остальное время был честный мир! Почему бы тебе о тех временах не вспомнить?
Понятно, что доверия между вами, по началу, будет с ноготок. Ну и пусть! Худой мир всегда лучше доброй ссоры! А там, глядишь, и взаимное доверие постепенно придет!
А Туран пусть в свое стойбище идет. Взять с него слово ханское, что подличать не будет. Что заговоры плести не будет и в спину нож не всадит! Пусть забирает своего подосланного волхва — и на все четыре стороны!
Это мое предложение, а решать, конечно, тебе! — Родим посмотрел на воительницу как — то по новому и тронул коня. Время обдумать её слова, еще было.
Расстались на подъезде к торговой площади. Родим поехал прямо, к дружинному подворью. Ольга — направо, к себе домой.
Ни тысяцкого, ни старшины, ни посадника на подворье не оказалось. Отдав распоряжение по поводу завтрака, князь сразу пошел к клети, в которой содержался хан.
