— Но Ингеборг была не единственной красавицей в зале, — продолжал Лофт. — Из далекого Далра ярл Бьяртмар привез с собой свою старшую дочь Свафу с золотыми, как у Сиф, волосами, и ее очень любили все сидевшие в том зале. А когда она пела и танцевала, некоторые думали, что сама Сиф спустилась к ним в облике смертной. Говорят, боги так поступают, когда хотят изменить чью-то судьбу. Вот и сейчас многие мужчины надеялись добиться руки Свафы. Ее обожали принц Альф и герой Одд Стрела. Но ярл был очень разборчив. Он любил свою дочь, как никто другой в Мидгарде. Для своей любимой дочери он готов был выбрать только самого лучшего мужа.
— В день блота с острова Больмсё в Уппсалу прибыли двенадцать великих и свирепых воинов — сыновья Арнгрима Берсерка — для совершения священного обряда. Их звали Ангантюр, Хьёрвард, Хервард, Симинг, Храни, Брами, Барри, Рейфнир, Тинд, Буй и близнецы — обоих звали Хаддинг. Как забавно, не правда ли? Почему бы не дать имя каждому из них?
Несмотря на то, что этих воинов почитали за их силу, их всё равно боялись. Будучи берсерками, они несли разрушение всем, кто им противостоял. Они были известны своей вспыльчивостью и быстрой реакцией на любое оскорбление. Но это было еще не всё. Они не только были воинами из клана волка: старший, Ангантюр, владел знаменитым, но проклятым мечом по имени Тюрфинг.
— Тюрфинг — кованый двергами-гномами клинок с собственной историей. Давным-давно конунг Сигрлами, который, как говорят, был сыном Одина, отправился на охоту. Он наткнулся на двергов Двалина и Дулина. Гномы славились как непревзойдённые кузнецы, и конунг придумал, как заставить их выковать ему меч. С помощью колдовства он преградил им путь к пещере, заманив в ловушку в Мидгарде. Он дал двергам три дня, чтобы они вернулись с мечом, которому не будет равных, и только тогда он позволит им вернуться в Свартальфхейм.
Дверги сделали, как им было приказано, но они были умными созданиями. Когда Двалин вручил меч конунгу, он сказал: «Этот клинок носит имя Тюрфинг. Никто из тех, кто владеет этим оружием, не может быть побежден. Любой порез этим клинком приводит к смерти. Ему нет равных во всем Мидгарде, и победить его обладателя невозможно».
Когда конунг Сигрлами вынул меч Тюрфинг из ножен, он сиял ярче солнца. Эфес и рукоять искусной работы были сделаны из золота и испещрены рунами, и не было другого такого меча. Конунг Сигрлами был доволен.
«Вы сдержали своё слово. Я освобождаю вас», — сказал он. Довольный своим приобретением, он снял заклятие, связывающее двергов с Мидгардом, и разрешил им безопасно вернуться в Свартальфхейм.
Но прежде чем дверги снова ушли под землю, Дулин отомстил конунгу.
«Но знай, конунг. Каждый, кто владеет этим мечом, испытает на себе его проклятие. Каждый раз, когда меч вынимают из ножен, кто-то умирает. Меч успокоится только тогда, когда отведает крови. Тюрфинг также принесет три великие трагедии, первой из которых станет твоя смерть. Мы накладываем проклятие на любого, кто владеет мечом Тюрфинг. Вся их жизнь закончится несчастьем», — произнес он, и братья помчались обратно в свою пещеру, прежде чем конунг Сигрлами успел их остановить.
Эйдис, затаив дыхание, потянула незнакомца за руку.
— Так и произошло? Меч убил конунга?
Мужчина коснулся её щеки.
— Всё верно. Конунг Сигрлами встретил в бою свирепого воина, Арнгрима, отца берсерков. Арнгрим отсек руку конунга от его тела, взял меч Тюрфинг и убил Сигрлами его же мечом. Так меч подарил первую из трех великих трагедий. А со смертью конунга Сигрлами меч и проклятие перешли к дому Арнгрима.
— Что стало с мечом? — спросила Ирса.
— Со временем Арнгрим устал от войны и передал клинок своему старшему сыну, Ангантюру. И это возвращает нас в Уппсалу к златовласой дочери ярла Бьяртмара.
Незнакомец замолчал и сделал глоток мёда, а я повернулась и посмотрела на маму. Она была бледна как снег, а ее глаза, не упускающие странника ни на секунду, напоминали два блюдца.
— Пожалуйста, продолжайте, — попросила я.
Мужчина проследил за моим взглядом.
— Конечно, леди Хервёр, — кивнул он.
— В Уппсале второй сын Арнгрима, Хьёрвард, выдвинул своё требование: он хотел жениться на дочери конунга Ингви, Ингеборг. Проблема заключалась в том, что Ингеборг уже пообещала свое сердце прославленному Хьяльмару. Когда берсерк попросил руки принцессы, конунг Ингви испугался. Братья были свирепыми воинами, которые безжалостно убивали своих врагов. В Уппсале не было никого, кто был бы достаточно храбр, чтобы бросить им вызов. Никто. Даже ярл Бьяртмар.
— Видите ли, — продолжал незнакомец, — старший сын Арнгрима тоже нашел свою судьбу при дворе конунга Ингви. Ангантюр, владеющий Тюрфингом, влюбился в прекрасную дочь ярла Бьяртмара. Ярл не одобрил этот брак, но Ангантюр пригрозил убить его, вернуться в Далр и силой захватить его земли. Из трусости и страха ярл Бьяртмар отдал свою дочь в жены проклятому берсерку Ангантюру.
Я вновь бросила взгляд на маму; по ещё щекам текли слёзы.
— И что с ним случилось? — прошептала я. — С Ангантюром?
