— Выглядите возмутительно свежим и жизнерадостным, — фыркнул Гильгоф, возвращая ополовиненный сосуд с чудесным нектаром законному владельцу. — Рад приветствовать, Сергей! Встреча внезапная, но вполне ожидаемая. С Аней и Коленькой вы знакомы, так что позвольте представить нашего отличного друга Луи Аркура и его свору волкодавов.
Из всей своры на капитана посмотрела только Альфа. Оценила и снова уронила голову на ковер.
Я с трудом встал, колени подрагивали. Пожал руку. Представился так, как принято у воспитанных людей:
— Людовик-Франсуа Аркур. Для друзей — просто Луи.
— Казаков, Сергей, — улыбнулся капитан. — Старый знакомец господина Гильгофа. Надеюсь, этот факт вас не шокирует?
— Ничуть, — кивнул я. — Мы с доктором подружились.
— Отлично! У меня еще полно дел, а вы наверняка хотите побыстрее оказаться на свежем воздухе? Франц?
— Слушаю, герр гауптманн, — послышался из невидимых динамиков старческий хриплый голос с германским акцентом.
— Трап по левому борту, зона безопасности вокруг корабля — сто метров.
— Принято… — немедленно согласился искусственный разум “Франца”.
— Ребята, у меня в распоряжении только пять идентификаторов “свой—чужой”, — сказал Казаков, роясь в кармане. — Носить при себе обязательно, от рейдера далеко не отходить, выполнять все приказы военных, если они вдруг начнут докапываться на предмет ваших персон. Держите!
Мне, Гильгофу, Ане и Коленьке были выданы карточки, которые следовало закрепить на груди или на рукаве. После чего я не без трудностей поднял собак на ноги и заставил идти к трапу. Шлюз был распахнут, в лицо ударил порыв теплого ветра, пахнувшего пыльцой, зеленью и гарью.
Собаки с преувеличенной медлительностью спустились вниз, отошли к краю летного поля и завалились в траву.
— Хорошо-то как… — Гильгоф потянулся и зевнул. — Давайте разомнем ноги? Просто посмотрим, что здесь творится?
Творилось неладное: со стороны города доносились звуки ожесточенной стрельбы, над крышами поднималось ало-багровое зарево, изредка бухали танковые орудия. На аэродроме не прекращалась деловитая суета, в полностью контролируемом Рейхсвером Бланьяке немцы экстренно разворачивали военный госпиталь — возле ярко-оранжевых операционных блоков с красными крестами уже появились гусеничные транспортеры, доставившие раненых…
— Как они здесь оказались? — Я потянул доктора за рукав. — Вениамин Борисович, как союзники переправились на Гермес с Земли? Поверить не могу!
— Вас только это сейчас волнует? — недовольно бросил Гилыоф. — Я вот гораздо больше обеспокоен судьбой Амели, но помочь ей мы не в состоянии… Луи, оставьте глупые вопросы до завтрашнего дня, сейчас не время. Я постараюсь ответить, честное слово!
Два дня мы жили на “Франце-Иосифе”. До времени, пока военные не наведут порядок, возвращаться в город было слишком опасно. Когда стало ясно, что наземным частям поддержка с воздуха больше не требуется, однотипный “Карл Великий” улетел в Солнечную систему, а ему на смену были доставлены тридцать винтовых штурмовиков, опять же воссозданных по чертежам времен Второй мировой. Прибыли они прежним способом.
— …Луи, мы являемся свидетелями наступления новой эпохи, — сказал Гильгоф, наблюдая, как рядом с полем Бланьяка разгорается холодное голубое зарево. — Дело далее не в том, что цивилизация ступила на неизведанную дорогу и человечество теперь не в состоянии прогнозировать свою дальнейшую судьбу. Мы осуществили грандиозный прорыв, впервые за долгие десятилетия появилась
Тяжело грохнуло, земля содрогнулась, и из облака слепящих искр возник еще один транспортный модуль.
— Но как эта штуковина работает? — осведомился я, машинально погладив заворчавшую собаку. — Опять искривленное пространство?
— Не знаю, — развел руками доктор. — И никто не знает, по крайней мере — никто из людей. Вы должны помнить, что открытие Лабиринта и начало эры Дальних Путешествий стали возможными только при содействии искусственного интеллекта. Затем машинный разум оказался в опале, “Птолемея” изолировали, прочие суперкомпьютеры уже не были наделены возможностью осознавать свою личность и свободой воли, но… Сотрудничество продолжалось. Негласно, разумеется.
— Значит, ИР изобрел неизвестный ранее способ перемещения в пространстве? А мы им воспользовались?
— Примерно так. Переброска транспортов с грузами требует колоссальных затрат энергии, реакторы “Кронштадта” едва справляются с нагрузкой, а производительность у них, между прочим, фантастическая…
— Значит, модули прибывают к нам не с Земли, а с базовой станции русского флота?
