— Да, там сейчас находится центр подготовки Эвакуации и основные производства. Мы вынуждены вести приготовления скрытно, чтобы не вызвать массовую панику на Земле, секретность неимоверная. А знаете, что самое удивительное? Искусственный разум не удосужился объяснить, каким образом стало возможно перемещать из точки в точку материальные объекты. Предоставили технологию, и всё. Как ведутся расчеты — тайна за семью печатями. Представьте только: “Кронштадт” вращается на орбите Земли, планета кружит вокруг Солнца, наше светило — вокруг центра галактики… С Гермесом, понятно, история аналогичная. Теперь следует вообразить, какая требуется точность, чтобы моментально перенести такой вот модуль не просто в систему Вольф 360, а на данный конкретный материк, в заранее определенную точку. И выныривают транспорты не в атмосфере на высоте десятка километров и не под землей, к примеру. Бесспорно, действуют маячки, отсылающие сигналы по линии Планка, но для масштабов Вселенной точность просто неимоверная, буквально до наномикрона!
— В голове не укладывается, — признался я. — Значит, часть проблем с Эвакуацией снята? Хотя бы с транспортировкой людей и грузов?
— Увы, нет. Энергетические ресурсы небезграничны, всей мощи реакторов “Кронштадта” хватает лишь для того, чтобы отправлять два—три транспорта в сутки, а вместительность у них небольшая. Сами посчитайте, в настоящий момент прибыли девять модулей, доставивших не более девяти тысяч человек, плюс техника. Набивались как сельди в бочку. В ближайшие дни появятся еще транспорты, но на “Кронштадте” закончится запас ядерного топлива, на остатках придется лететь к Юпитеру, заправляться водородом от газового гиганта… Неэкономично. Поэтому строительство обычных “лабиринтных” кораблей вовсю продолжается, автоматические зонды и разведывательные рейдеры отправлены ко всем звездам класса С, находящимся в пределах нашей досягаемости после открытия нового участка Лабиринта. Работа предстоит грандиозная.
— Вы же сами говорили, что новых звезд спектрального класса G всего лишь семнадцать. Мне кажется, что для исследования этих систем не потребуется слишком много времени.
— Разве? — хмыкнул Гильгоф. — У вас чересчур романтические представления о дальней разведке, дружище. Поверьте, дело обстоит куда сложнее. Не каждая звезда может похвастаться планетами на своей орбите, миры, похожие по природным условиям на Землю, встречаются крайне редко — нам несказанно повезло отыскать в первые же десятилетия Освоения Афродиту и Гермес, но на этом везение закончилось. Четыре прочие известные нам планеты с кислородно-азотной атмосферой почти непригодны для жизни — или слишком холодные, или там нет воды. Заметьте, кстати, что Афродита находится возле Сириуса, горячего бело-голубого гиганта класса А1, и человек в данной системе не испытывает никаких особых неудобств. Вселенная — слишком сложный и хитрый организм, интересующие человека миры могут обнаружиться рядом с красными карликами или субгигантами… А дальше начнется рутинная и не слишком интересная работа — определить состав атмосферы, найти минимум полезных ископаемых, провести самые тщательные исследования в области биологической безопасности, поскольку главную угрозу для человека представляют не черные дыры с нейтронными звездами и не инопланетные разумные тараканы с лазерами наперевес, а обычнейшие микроорганизмы. Представим, что завтра появится новый вирус, против которого мы не сможем создать вакцину… Дальнейший сюжет пересказывать нет смысла. Люди семьдесят лет подряд безуспешно боролись с вирусом иммунодефицита человека, а ведь ВИЧ — порождение родной Земли, где все более-менее знакомо и предсказуемо. Вот и думайте.
— Вы меня нарочно пугаете, доктор?
— Не пугаю, а всего лишь излагаю допустимые вероятности. Комбинирую. Бесспорно, я оптимист. Но очень хорошо информированный. Даже слишком хорошо, к сожалению.
— Тоска зеленая, — вздохнул я. — Можно я возьму собак и пойду погулять? Голова разболелась.
— Возвращайтесь к обеду. Впрочем, за охраняемый периметр аэродрома вас все равно не выпустят…
