— Выходит, что это заколдованный круг?
— Самый что ни на есть заколдованный!
— Значит, придётся ещё посидеть взаперти в этом вагоне?
— Придётся.
— Чёрт побери! — неистово закричал Мишель.
— Что с тобой? — спросил Николь.
— Я угадал, что это за мнимый болид. Никакой это не астероид и не осколок планеты!
— Что же это, по-твоему? — спросил председатель «Пушечного клуба».
— Это наш несчастный пёс! Это супруг Дианы. Действительно, этот предмет, сплющенный, неузнаваемый, плоский, как волынка, из которой выпустили воздух, был труп Сателлита, летевший вслед за снарядом к Луне.
Это любопытное, но вполне логичное, странное, но объяснимое явление могло произойти только при данных необычайных условиях. Всякий предмет, выброшенный из вагона наружу, должен был следовать по той же траектории и мог остановиться только вместе со снарядом. Эта тема дала повод к беседам, которые затянулись до самой ночи. Волнение путешественников увеличивалось по мере их приближения к цели. Они готовились к неожиданностям, ждали новых «чудес» и находились в таком состоянии, что ничто не могло бы их удивить. Их воображение намного опережало снаряд, скорость которого, незаметно для пассажиров, уже значительно снизилась, и Луна с каждой минутой увеличивалась на их глазах. Казалось, им достаточно протянуть руку, чтобы дотянуться до неё…
На другой день, 5 декабря, все трое были уже на ногах с пяти часов утра. Если верить вычислениям, то этот день должен быть последним днём их странствия. Именно в этот день, ровно в полночь, в самый момент полнолуния, они должны были достигнуть блестящего диска Луны. В ближайшую же полночь должно было завершиться самое необычайное из всех путешествий, какие только предпринимались в древние или в новые времена. Поэтому уже ранним утром, сквозь окна, посеребрённые лучами Луны, они приветствовали ночное светило радостными и дружескими возгласами: «Ура!»
Луна величественно плыла по звёздному небу; ещё несколько градусов — и она очутится именно в той точке пространства, где должна произойти её встреча со снарядом. Барбикен на основе собственных расчётов установил, что снаряд упадёт в северном полушарии, где тянутся обширные равнины и лишь кое-где попадаются редкие горы — обстоятельство благоприятное, если лунная атмосфера, как полагали, действительно сохранилась только в лунных низинах.
— Равнина к тому же гораздо удобнее для нашей посадки, чем горы, — заметил Ардан. — Житель Луны, которого высадили бы в Европе на Монблане или в Азии на вершине Гималаев, ещё не вправе был бы сказать, что находится на Земле.
— Есть и ещё одно удобство, — добавил капитан Николь, — если снаряд упадёт на плоскую поверхность, он остановится тотчас же, как только прикоснётся к ней. С горы же, наоборот, он покатится как колесо, а так как мы не белки, то нам уже не выйти живыми из ядра. Стало быть, всё к лучшему.
Успех дерзкого предприятия и в самом деле казался уже несомненным. Но Барбикен был всё же чем-то озабочен, хотя и хранил молчание, не желая волновать своих спутников.
Дело в том, что движение снаряда по направлению к северному полушарию Луны доказывало, что его траектория несколько отклонилась. По математическим выкладкам, выстрел должен был нацелить снаряд в самый центр лунного диска. Отклонение было очевидным, но что же могло его вызвать?
Барбикен, не имея каких-либо исходных данных, не мог понять, ни даже определить степень такого отклонения. Однако он надеялся, что это отклонение не будет иметь иных последствий, кроме их посадки в северных областях Луны, как раз наиболее для этого благоприятных.
Поэтому Барбикен, не делясь ни с кем своими опасениями, довольствовался тем, что внимательно наблюдал Луну, стараясь по возможности уловить степень отклонения снаряда.
Что могло быть ужаснее предположения, что снаряд, не достигнув цели, начнёт удаляться от Луны и унесётся в межпланетное пространство!
Теперь Луна уже не казалась плоским диском, уже всё яснее вырисовывались её выпуклости и горы. Если бы солнечные лучи падали сейчас на Луну косо, а не отвесно, то благодаря отбрасываемой ими тени можно было бы ясно различить высокие кольцеобразные лунные горы, увидеть зияющие кратеры и причудливые трещины, бороздящие необозримые лунные равнины. Но сейчас весь этот рельеф стушёвывался из-за яркого солнечного освещения. Можно было лишь с трудом разглядеть крупные тёмные пятна, которые придают Луне сходство с человеческим лицом.
— Лицо, да и только, — сказал Ардан. — Но я обижен за прекрасную сестру Аполлона — оказывается, она рябая!
Путешественники на таком близком расстоянии от цели не отрываясь вглядывались в этот неведомый мир. В своём воображении они уже странствовали по новой стране. Они взбирались на высокие пики, спускались на дно широких кратеров. То тут, то там им чудились обширные моря, едва сдерживаемые в берегах давлением разреженной атмосферы, горные потоки, несущие свои воды в эти моря. Склонясь над бездной, они надеялись услышать хоть какой-нибудь звук с этого вечно безмолвного светила.
