А если у Ронни не ладится с интерпретацией взглядов и жестов так же, как у меня, он мог говорить ей: «Картошка, картошка, виски, картошка»[67].
И прежде чем я решаю вмешаться, Ронни меняет галс.
– У нас есть запись с камер наблюдения, как мистер Макэвой передает Эвелин Костелло в ваши руки вчера вечером. Вы это отрицаете?
– Очень сомневаюсь, что у вас есть запись чего бы то ни было, – возражает Эдит. – Впрочем, нет, не отрицаю. Дэниел вчера вечером привел Эвелин домой. И потребовал плату за свои услуги, можете себе представить?
Ронни пропускает это обвинение мимо ушей, что продвигает ее на пару позиций вверх по лестнице моих друзей.
– И вы держите Эвелин в плену?
Эдит достаточно уверена в себе, чтобы рассмеяться.
– В плену? Это дом Эвелин. Она вернулась в семью.
– А если она захочет уйти?
– Дверь в холле, но Эвелин пришла сюда потому, что хочет быть здесь.
Необходимость хранить молчание прямо убивает меня. Последние пару лет я дискутировал с Зебом Кронски. Они просто любители.
– Значит, мы можем ее повидать? Услышать ее версию событий?
Тут маска цивилизованности Эдит немного сползает.
– Нет. Об этом не может быть и речи. Эвелин больна и нуждается в отдыхе.
Ронни идет своим последним козырем.
– Я могу вернуться с ордером.
Эдит встает и обходит стол. Призрак Джоан Риверз вещает, что ее спортивный костюм марки «Эрмес», но я не могу измыслить способ, как обратить этот факт себе на пользу.
– Весьма сильно сомневаюсь в этом, лейтенант, – говорит она со скандинавским льдом в голосе. – Вы проникли сюда обманом и находитесь в нескольких почтовых индексах за пределами своей юрисдикции.
Мы теряем почву под ногами. Я собираюсь только ласково приложить Эдит и обыскать квартиру. Ронни кондрашка хватит, но как только я найду Эв, все уладится самым чудесным образом.
– Ладно, я не на своей лужайке, – соглашается Ронни, но теперь она идет на блеф. – Зато знаю уйму местных ребят, которые проведут для меня обыск. Позвольте мне увидеть Эвелин, и на том покончим. Почему бы вам не сделать одну простую вещь? Это внушает подозрения, леди.
Эдит подступает к Ронел нос к носу, а я не знаю даже пары мужиков, у кого для этого хватило бы пороху в крюйт-камерах.
– Мне ни маленькой капелюшечки не интересно, что вы чувствуете, Дикон. Почему бы вам вместе со своим коллегой-шантажистом не убраться в свою округу в Джерси, где наверняка есть кошечки, которых надо спасать?
Маленькой капелюшечки? Кто ж так говорит? Эмигранты из Швеции?
Ронни упирает руки в боки, и я вижу, что, может статься, Эдит приложу не я.
– Ага, вполне возможно, что у вас тут тоже найдется парочка кошек, нуждающихся в спасении.
Бессмыслица какая-то. Ронни с пылающим крылом срывается в штопор!
Тут открывается дверь и входит дама.
– Что тут за шум, Эдит?
Мне требуется целая секунда, чтобы понять, что дама – Эвелин, но не та же Эв, которую я подвез сюда. Другая. Более спокойная. Есть и косметические перемены. Волосы коротко подстрижены модным бобриком, выглядящим так, будто кто-то срубил их сзади томагавком, но на самом деле прическа стоит целое состояние. Брови приведены в порядок, а кожа сияет, как вазелин. На ней белый бархатный халат и тряпичные сандалии, но я чую свежий запах алкоголя за шесть футов. Значит, не совсем новая модель. Должно быть, стилисты потрудились над ней, пока она спала.
Я больше не могу оставаться в стороне от происходящего.
– Эв, ты не обязана тут оставаться.
При виде меня Эвелин изумляется, будто прошло много лет и она не может поверить, что я так сильно переменился.
– Дэнни. Дэн. Ты хорошо выглядишь. – Ее голос стал ровнее, менее скрипучим и на 100 процентов вписывается в манхэттенский пентхауз.
– Ты имеешь в виду, со вчерашнего вечера?
– Почему это со вчерашнего вечера? Кажется, что целый век назад; так много случилось…
Эдит вдвигает свое тело между Эвелин и мной, ограждая ее, касаясь ее локтя.
– Не волнуйся, Эвелин, Дэниел уже уходит.
Ронел переходит к сути дела:
– Эвелин… мисс Костелло, вы себя хорошо чувствуете?
Играть моя тетя не пытается, просто придерживается своего текста.
– Конечно, я себя хорошо чувствую. Теперь я дома. Я сделала несколько ошибок, но с помощью Эдит смогу пережить этот нелегкий период.
Ронел мерит Эвелин взглядом с головы до ног.
– Знаешь что, Макэвой? Сдается мне, эту леди уже спасли.
Я вижу, куда клонится дело, но должен попытаться.
– Эв, все это ерунда. Это сплошная показуха. Эдит пыталась организовать мое убийство.
На миг я вижу прежнюю Эвелин, будто блик от снайперского прицела, но затем робот возвращается:
– Дэниел. Какие ужасные вещи ты говоришь. Эдит – мое спасение.
Какая чудесная подстава, все готово для посадки.
– А ты – мое. – Эдит пожимает Эвелин руку – наверное, пропитанную парафином, прежде чем на нее наложили политуру.
Бах. Дело закрыто. Нас сделали.
Ради своей матери я должен предпринять последнюю попытку.
– Эв, тобой манипулируют, ты разве не понимаешь? Эдит нужен доступ к твоему фонду, так что она будет держать тебя здесь, заливая лучшим спиртным, пока ты не сломаешься. Тогда ты отправишься обратно в канаву.
