Я: Песни писали на длинную ленту. Шесть песен на сторону, потом надо было перевернуть.
Племянник: Что перевернуть?
Я: Ленту в аппарате, но только аккуратно, а то аппарат мог зажевать ленту, и ее пришлось бы разглаживать карандашом.
Племянник: Отгребись, Гэндальф. Ты всю эту лажу выдумал.
Пять минут спустя я получаю еще сообщение, на сей раз от Майка.
Блин.
Я-то надеялся, что вчерашняя ночь травмирует Мэддена. Да и в вопросительном знаке в конце эсэмэски Майка нужды нет. Будто мы не знаем, что случится, если я не сделаю, как велено.
Я собираюсь выдать видео Томми. Смотреть ли его до самого конца – решать уже самому Майку.
Так что я пускаюсь в свой радостный путь навстречу с пулей в лоб. Если бы мне пришлось составлять список возможных травмирующих моментов в жизни ирландского мужчины, классический выстрел в голову был бы прямехонько там вкупе с экзаменом по вождению и поворачиванием папаши на бок, чтобы тот не захлебнулся блевотиной, особенно когда испытываешь искушение, чтобы рвота сделала свое дело. Это естественная причина, правда ведь? Кто ж обвинит десятилетнего пацана?
Может, я уже говорил вам, что все эти ретроспективные вспышки – не мое? Наверное, я ляпнул это как раз перед тем, как впасть в ретроспекцию.
Но у меня не ретроспекции как таковые, зато отличная память на все плохое. Подумаю о маме – и вижу, как она плачет в углу, прижимая к груди кухонное полотенце, чтобы прикрыть порванную блузку. Подумаю о малыше Патрике – и вижу его круглое лицо и кривые зубы, которым наверняка нужны скобки, лиловые кляксы синяков на его щеках и как он думает, что он плохой мальчик, что все это его вина.
А еще помню выстрел в голову. Угадайте, откуда? Из этого Ливана, вот так сюрприз, правильно.
Зеб говорит мне: «Что за фуфло насчет ЭТОГО Ливана? Просто из Ливана, усек? Ты ж не говоришь ЭТА Ирландия или ЭТОТ Израиль».
На что я нахожусь: «Ты же говоришь ЭТИ Соединенные Штаты».
Так продолжалось пару часов, пока Зеба не постиг один из его периодических стояков и ему не пришлось, извинившись, удалиться на двадцать минут. Этот тип прям как «Верный старик»[72], когда он только угомонится? Ему же уже за сорок, огурец ему в глотку!
В общем, мое воспоминание о выстреле в голову. ООН забросила нас в Дамур бросать строгие взоры на местных, свихнувшихся к чертям на мести милиционерам НФОП и ДФОП, только что надругавшимся над кладбищем, выкапывавшим гробы из аккуратных могил, казнившим уйму христиан и намалевавшим партизан «Фатх» с «АК-47» в руках на стене церкви.
Краткое отступление: у всех революционных групп есть свои умельцы по части настенных росписей. Вдохновенная настенная роспись способна на 10 процентов сократить число неопределившихся, не говоря уж о том, чтобы внушить революционерам уверенность в собственной правоте. Эти ребята не просто мазюкают стены краской – это такой же законный вид искусства, как граффити. Бэнкси[73] никогда не испытывал угрюмого злорадства по поводу автоматных очередей, вышибавших куски из его полотен. То, что художник, сотворивший массу славных вещей на Фолс-роуд, на самом деле был ольстерским юнионистом, в дни марша нацеплявшим свой оранжевый шарф, – в ирландских республиканских кругах секрет Полишинеля. Наверное, если окажешь ценные услуги, сойдешь за своего.
В общем, вернемся в Ливан. Вот мы, значит, въезжаем в кузове грузовика прямиком в гущу последствий резни. Я наверняка знаю – потому что мы провели опрос в грузовике, – что двенадцать и пять десятых человек из шестнадцати понятия не имели, что означает НФОП или ДФОП, не говоря уж о разнице между группировками. Откуда у нас в расчетах взялись пять десятых человека, даже не представляю.
В ходе прочесывания территории мы наткнулись на фалангистского милиционера, повязавшего в проходе выпотрошенной церкви полудюжину террористов Красной Армии Японии. Уже давненько поговаривали, что красноармейцы помогают Народному фронту, хоть я и всегда думал, что это казарменный треп. Но вот они, эти парни, на коленях, по большей части держатся стоически и готовы заплатить высшую цену за свою роль в недавней резне. Не знаю, как одинокий фалангист управился с логистикой, накладывая путы на шестерых вражеских солдат, но было вполне очевидно, что он собирается воспользоваться их беспомощным положением, дабы отправить красноармейских мальчуганов прямиком к жемчужным вратам или во что они там верят, яростно уповая, что там будет наблюдаться вопиющее отсутствие девственных гурий, вышедших их поприветствовать.
Секунду мы вроде как просто таращились – честно говоря, просто были малость ошеломлены. Да и заинтригованы, будто видели это все по телику. Миротворцы как таковые не выступают ни на чьей стороне, и уложи мы этого суперсолдата, это привело бы к уймище рапортов и разборов. Томми Флетчер выдал парню свой фирменный рев, пугающий коров, вслед за чем:
– Эй, дерьмоглот! Отвали от пленных.
