Спорить не время. Каждая секунда этого видео вгоняет новый гвоздь в душу Майка, так что я поднимаюсь, делаю два стремительных шага к Келвину и бью по клавише пробела на его клавиатуре. На экране застывает стоп-кадр лица миссис Мэдден.
– Дальше тебе лучше не смотреть, – заявляю я Майку. – Уж поверь мне.
– Мамочка, – лепечет Майк. – Мамочка.
В этот момент Недди с его носовой бородой приходит в голову ляпнуть:
– Эй, Майк. Клевый бабец. Нам не станцует?
Сунув руку в карман, Майк извлекает ее с тускло поблескивающей бронзой, украшающей костяшки.
– Убирайся к чертям, – бросает он мне, и, видит бог, я бы не поставил сейчас против этого человека, даже если б он вышел на ринг против Майка Тайсона на пике его карьеры.
Подмигнув Келвину, я одними губами произношу: «Только заберу свой телефон».
Пять секунд – и меня уже здесь нет, не дам двери съездить себя по заднице и так далее и тому подобное.
Надеюсь, Недди Уилкок останется в живых, потому что мне нравится, как его имя рифмуется с «педик-подстилка». Звук бьющегося стекла проскальзывает под дверью, и я понимаю, что самое малое Недди предстоит какое-то время питаться через соломинку.
Мне плевать, твержу я себе. Тут так: или я, или кто-то другой, но не я.
На улицу пробивается резкий треск ломающегося дерева.
Я выискиваю в своем телефоне подходящие к месту «твиты». Но там ничего. Даже гаджеты отказываются меня утешить.
Остави ны.
Если хочешь дожить до самой смерти, уловка в том, чтобы не дать себя убить.
Я приберегал этот самородок почти до самого конца, потому что звучит он дьявольски очевидно, чем может вызвать легкий зубовный скрежет. Но для большинства людей «не дать себя убить» не требует ничего эдакого – просто продолжай заниматься тем, чем уже занимаешься, разве что перестань налегать на майонез, который в той или иной степени – жидкий жир.
А вот с Дэниелом Макэвоем совсем не так. В последнее время, похоже, мне приходится совершать немалый крюк со своего пути, только бы обогнуть туеву хучу горячих точек, вспыхивающих по всему этому открыточному нью-джерсийскому городку, почти всякому кажущемуся оазисом покоя и безопасности.
Должен признаться, такое внимание старухи с косой малость меня огорчает. Лады, на передовой в бронежилете ты вправе ожидать ежедневной порции ракет и шрапнели, но я-то вышел из этой игры уже почитай два десятка лет назад, однако по-прежнему что ни день уворачиваюсь от пуль.
Ну по меньшей мере я получил некую передышку от Ирландца Майка Мэддена, хотя не сомневаюсь, что лишь временную. Майк довольно скоро измыслит обходной маневр, отправив меня на какую-нибудь другую безрассудную самоубийственную миссию. Продолжать так до бесконечности нельзя. Нужно разрешить эту ситуацию с Майком раз и навсегда.
Моя «твиттерная» птичка чирикает, и я отыскиваю свежайшие крупицы мудрости Саймона.
А когда моя очередь быть нормальным?
Я стою на тротуаре перед домом Софии, чувствуя, как сердце колотится из-за одной этой близости, и думаю:
Я не ухожу. И даже искушения такого не испытываю.
София открывает дверь в халате, волосы у нее мокрые, а лицо отмыто. Я толком не знаю, что из этого заключить. Обычно, когда София не играет какую-нибудь роль, она для меня потеряна в сумрачных дебрях депрессии. В такие ночи я ючусь на кушетке, только для уверенности, что не случится ничего дурного. До сих пор София справлялась в одиночку, но я чувствую себя ответственным, потому что позволил ей стать зависимой от меня. Мои широкие плечи приняли на себя часть ее тяжкого бремени, и без меня эта красивая леди будет безмерно одинока.
А может, я просто тешу собственное эго выдумкой, будто София Делано зависит от сурового матерого ветерана войн Дэниела Макэвоя.
– Хей, Дэн, – говорит она, и из этого короткого приветствия я могу сделать два вывода. Раз: София знает, кто я такой. И два: она спокойна, откуда следует, что она приняла свой литий.
Мне проще, когда София на своих лекарствах, не отрицаю, но отчасти я желаю, чтобы нашлось такое местечко, где ее конкретная разновидность сдвига по фазе в порядке вещей прямо на улицах. Когда она включает эту индивидуальность, меня тянет к ней, как мотылька к неону.
Может, нам следует перебраться в Голливуд. Или в Голуэй.
– Привет, София, дорогая. – Я кладу ладони ей на плечи, как эполеты. – Как ты себя чувствуешь?
