Вокруг пальца полностью

Зеб повинуется, захлопнув дверь пяткой. Руки у него заняты бокалами с коктейлями, а из кармана пиджака торчит бутылка «Джеймисона». Он плюхает свои трофеи на мой стол, с прищуром смотрит на меня и заявляет:

– Ни фига себе, вторая стадия! Надо бы влить в тебя побольше спиртного, приятель. Я не хочу провести здесь ночь с угнетенным католиком. Уж лучше попытаю судьбу снаружи с содомитами.

Я фыркаю:

– Джейсон и Марко имеют друг друга и кодекс поведения, так что, думаю, твоей тощей заднице содомия не грозит.

Я даже не знаю, есть ли такое слово – «содомия», но для человека, загруженного таким количеством алкоголя, я составил недурное предложение.

Зеб устраивается в гостевом кресле и опрокидывает три стопки одну за другой.

– Должен тебе воздать, – замечает он. – Для этого нужна толстая кишка – в буквальном смысле, – но ты это провернул. Мне бы следовало обогнуть стол и потискать тебя.

Тут Зеба разбирает приступ чихающего хихиканья, будто он отпустил несколько славных шуточек. Чего-то я не расчухиваю, что за это за черт возьми.

– Зеб, издеваешься? Что за насмешки, в жопу?

Снова хихиканье. Зеб по-настоящему чихает в стопку, а затем все равно ее выпивает.

– В жопу? Ага, именно в жопу, будь спок.

Я слишком эмоционально уязвим для подобного дерьма.

– Зебулон. Я в дупелину, лады? Со своими дурацкими лабиринтами ты уже перегнул палку.

Это Зебу тоже приходится по душе.

– Перегнул? Чувак, все мы должны учиться нагибаться под палку.

Лады. Он меня поддевает. Подталкивает к тому заветному моменту, когда я утрачу невозмутимость и обращусь в большущего неуклюжего медведя. Что ж, он этого не дождется.

Соберись, солдат. Будь выше этого.

С этим на уме я извлекаю из ящика стола пистолет и кладу его на стол.

– Зеб. Я сейчас очень чувствителен и не в настроении для твоего загадочного дерьма. Разложи по полочкам.

– Как? Ты собираешься меня застрелить?

Я смотрю ему в глаза:

– Наверное, нет, но неделька мне выдалась та еще. Меня похитили для снафф-кино. Меня пытали «фараоны». В меня стреляли бандиты, и я потерял свою девушку. Так что поведай мне, что это за инсинуации?

Я вижу на лице Зеба новое выражение. И понимаю, что это выражение жалости. Оно ему не идет – и удерживается недолго.

– Да не могу я сказать напрямую, чел. У меня не так заведено.

– Но? – подсказываю я.

Зеб ухмыляется. Зубы у него зеленоватые от напитка.

– Я могу дать тебе намек.

– Хорошо, – вздыхаю я. – Намек. Но пусть он будет прозрачным. Функционирование моего мозга нарушено.

Зеб вытаскивает из кармана своего пиджака «Армани» лист бумаги.

– Новое меню коктейлей.

– Ну и пусть.

– Ты его читал?

– Нет. Джей дал мне «Одноглазого змея».

– Классика, – хмыкает Зеб. – Дай-ка зачитаю еще парочку.

– Убей себя сам. Пока я не взял это на себя.

– Есть «Мангчо».

– Ага, по-моему, это с манго.

– В самом деле? А как думаешь, из чего приготовлен «Блескоград»?

Этот я знаю.

– В нем бенгальский огонь. Выглядит круто.

Зеб кивает:

– Офигенно круто, как и новая цветовая схема.

У меня начинает брезжить.

– Желтый и зеленый.

Зеб вибрирует от наслаждения. Должно быть, развязка будет чудовищная.

– Ага, желтый и зеленый, или, иначе говоря, зеленый и желтый. Вот что сказано теперь над дверью.

Это зависает в воздухе на добрую минуту.

Зеленый и желтый. Зеленый и…

Меня осеняет до ослепления.

Дошло. Иоанн, Мария и святые угодники!

– Это…

Зеб не дает мне договорить.

– Это гей-бар. Тебе принадлежит гей-бар, чувак.

– И все эти парни там?..

– Голубые как небеса, брат. Ты что, слепой?

Я чувствую себя слепым. Слепым и глупым.

– Я знаю, что ты уповал на неуправляемую реакцию, Зебадюга, но я не сержусь.

Брови Зеба взмывают на лоб.

– Сердиться?! Ты что, шутишь? Джейсон – долбаный гений. Эти парни не просто геи, они супергеи. По статистике – самые большие транжиры на планете. Прорваться на рынок супергеев нелегко, но если удалось на нем обосноваться, это офигенно золотая жила.

– Золотая жила?

– Еще бы! У этих парней толстые кошельки, и они не стесняются их открывать. Супергеи будут платить по двадцать баксов за коктейли с непристойными названиями. Завтра вечером я припаркую снаружи «Ботокс-мобиль».

Я чувствую себя несколько ошеломленным, так что прибегаю к своей привратной привычке повторять сказанное, чтобы выиграть немного времени.

– Ты припаркуешь снаружи «Ботокс-мобиль». У тебя есть «Ботокс-мобиль»?

Зеб в восторге от того, насколько я пьян и насколько торможу. Обычно к моменту, когда я дохожу до такой кондиции, ему уже промывают желудок в отделении реанимации.

– Ага, у меня есть «Ботокс-мобиль». Он на крыше рядом с моим трансформером, шмендрик ты этакий.

Ага! Это сплошное дерьмо.

– У тебя нет трансформера, – утверждаю я. – Они только в кино.

– Да неужто, Макшерлок?! – восклицает Зеб, а затем опрокидывает в себя бокал, в котором плавает что-то вроде глазных яблок. И передергивается, когда алкоголь опаляет желудок.

– Это якобы глазные яблоки? – осведомляюсь я.

Прожевав, Зеб сглатывает.

– Напиток называется «Яйцедёр», так что как думаешь?