До Вьентьяна доехали на цементовозе. В российском посольстве (мы зашли туда, чтобы передать в Москву отснятые видеокассеты) вице-консул Эльшат Талибов передал мне записку от первой тройки кругосветчиков. Георгий, Эдик и Стася сообщали, что были в столице Лаоса несколько дней, причем одну из ночей провели… в буддистском монастыре. Это был уже второй перст судьбы (первый раз о возможности переночевать в буддистском монастыре мне говорил американец в Луангпхабанге), но я, увы, пропустил и его.
В Лаосе мы предпочитали ночевать в палатке, где-нибудь на берегу реки. Вот и во Вьентьяне пошли вдоль Меконга в поисках места для кемпинга. За пару часов так и не выбрались из сплошной череды домов, — город уже кончился, но сразу же началась бесконечная цепочка поселков и деревень.
В поселке Сисатханак присели отдохнуть на краю крутого обрыва над Меконгом. Рядом оказался буддистский монастырь. Это был третий знак судьбы. И все равно я, наверное, пропустил бы и его. Но к нам подошел молодой любопытный монах в оранжевой тоге и наголо бритый. Познакомились. Сомчит на вполне приличном английском языке сообщил, что мы оказались под стенами монастыря Ват Кокние. Я вкратце поведал историю нашего путешествия и, только когда уже собрались попрощаться, спросил:
— Кстати, нельзя ли нам переночевать в вашем монастыре?
Монах обрадовался, как будто только и ждал, когда я его об этом спрошу.
— Конечно. Только нужно спросить благословения настоятеля. Пойдемте со мной.
Без труда получив разрешение остаться на ночь, мы достали на ужин свои припасы: капусту, морковь, пачку лапши. Монахи, пораженные нашим аскетизмом, добавили от себя тарелку риса, пару банок рыбных консервов, пакет вафель и шоколадок. А спать нам предложили прямо в храме.
— Только обязательно ложитесь головами к Буддам, — проинструктировал нас Сомчит перед уходом.
Рано утром в храм стали собираться местные жители. Служба началась с проповеди, потом монахи распевали религиозные гимны, молитвы. В конце церемонии перед ними выставили подносы с рисом, овощными и мясными блюдами, сладостями и фруктами. Прихожане сидели и терпеливо ждали. Нам же подать документы на тайские визы было гораздо важнее, чем позавтракать.
Процедура получения тайских виз проста и рутинна. Только консульский сбор берут почему-то не лаосскими кипами (и даже не американскими долларами), а исключительно тайскими батами. Хорошо еще, что их можно выменять в банке за углом. Возможно, у тайских дипломатов есть негласный договор с банком. И не только с ним! Все — от владельцев отелей до транспортных компаний, наживаются не столько на желающих посетить Таиланд, сколько на тех иностранцах, кто там уже живет и вынужден выезжать каждые три месяца для переоформления визы. Визу ставят практически сразу — убедившись по компьютеру, что за претендентом не тянется никакой хвост и его не разыскивает Интерпол. Однако выдают паспорт только через двое-трое суток. В течение этого времени нужно же где-то жить и питаться. Туристический бизнес процветает!
Три дня ожидания визы нам как раз хватило на осмотр всего города.
В 1828 г. тайцы разрушили во Вьентьяне все древние строения. Только некоторые буддистские храмы пощадили. Одним из них был Ват Сисакет — красивейший в столице Лаоса, включенный в число памятников всемирного наследия ЮНЕСКО. По всей внутренней стене, окружающей главное здание храма, тянутся бесчисленные маленькие ниши, в каждой из которых стоят фигурки Будды. Всего их — деревянных, бронзовых, каменных (стоящих, сидящих и лежащих) — там насчитывается 6840!
Среди буддистских паломников высоко котируется Ват Симыанг, в котором стоит колонна, где, по легенде, с 1563 г. живет главный дух — защитник города. Говорят, однажды беременная женщина по имени Нанг Си, повинуясь зову богов, бросилась в вырытый под фундамент котлован в тот самый момент, когда рабочие закладывали первый камень. Мать и неродившееся дитя погибли. Но позднее Нанг Си признали не сумасшедшей, а святой покровительницей Вьентьяна.
Важнейшей религиозной достопримечательностью Вьентьяна и всего Лаоса, без сомнения, остается 45-метровая Золотая ступа, стоящая в монастыре Ват Тхатлуанг. Именно ее считают общенациональным символом. Именно она изображена на государственном гербе страны. Первые упоминания о ступе относятся к 307 г., когда пятеро монахов привезли во Вьентьян из Индии берцовую кость Будды. Над святыней построили простенькую ступу — у основания площадью четыре на четыре метра и высотой около девяти метров. В XII в., во времена владычества кхмеров, вокруг возник монастырь. Свой нынешний величественный вид ступа приобрела в 1566 г., в период правления самого могущественного лаосского короля — Сеттатхирата.
