По одной из версий название тайской столицы произошло от слияния двух слов: «банг» (деревня) и «кок» (оливы), поэтому в переводе на русский должно звучать как «Оливковая деревня». Сами же тайцы называют город — Крунг Тхэп Пра Маха Након Амон Рамананосиндра (Королевский город ангелов, местопребывание божественного Индры). Как и его американский тезка, Город ангелов поражает тем, что сверхсовременные небоскребы из стекла и бетона мирно соседствуют с прилепившимися к ним лачугами. Азиатская специфика проявляется в том, что плотный смог выхлопных газов на запруженных транспортом улицах смешивается с болотистым духом вонючих каналов-клонгов, с миазмами гниющих отбросов, с ароматами тропической растительности, с запахом восточных специй и жареного мяса от передвижных уличных кухонь и жаровен.
В поисках ночлега мы, конечно, отправились в ближайший буддистский монастырь. Он сразу поразил огромными размерами храмов и окружающих зданий, утонченными лепными украшениями и неимоверным количеством позолоты. Это был скорее дворец или музей, чем место обитания нищенствующих буддистских монахов.
Внешний облик монастыря сильно отличался от всех тех, в которых мы до этого ночевали. Поневоле возникал вопрос: «А принимают ли и в монастырях-дворцах паломников?» Пожилой солидный монах, выходящий из дверей главного храма, похожего, кстати, на огромную шкатулку с драгоценностями, очень удивился:
— Да вы что? Где же у нас ночевать? В отель! Идите в отель!
Этот ответ только укрепил мои сомнения. Но отступать было некуда. Придется сделать еще одну попытку. Старые монахи, наверное, настолько близко подошли к Нирване, что проблемы земной жизни их уже не волнуют. Может, спросить кого-нибудь помоложе?
Возле стеклянного павильона, в котором был установлен деревянный саркофаг с зажженными свечами, на скамейке сидели два очень молодых монаха — лет по пятнадцать-семнадцать.
— Можно нам переночевать здесь?
— Конечно, — обрадовался один из них, оказавшийся англоговорящим. — Присаживайтесь на скамейку, отдохните.
Сидим, непринужденно болтаем. Постепенно темнеет, а никаких изменений в нашем положении не происходит. Видимо, чего-то или кого-то ждем. Так и оказалось. К нам подошел еще один парень (из «гражданских»). Монахи что-то объяснили ему по-тайски, и он повел нас куда-то в глубь территории монастыря, чтобы… угостить бутылкой питьевой воды. Потом мы еще немного петляли между монастырскими зданиями и неожиданно вышли на улицу.
— Куда мы идем? — удивился я.
— Я покажу вам дешевый отель.
— Да не нужен нам никакой отель!
Парень удивился, но настаивать не стал.
— Нет так нет. Тогда я пошел. — И тут же скрылся с наших глаз.
Мы стояли на оживленной улице возле пешеходного перехода и совещались, решая, что дальше предпринять. Сделать еще одну попытку? Или поискать другой монастырь? Очевидно, наше замешательство было хорошо заметно. Проходивший мимо толстый жизнерадостный монах лет тридцати — почти точная копия китайского «смеющегося Будды» — сразу так прямо и спросил:
— Проблемы?
Узнав, в чем дело, он тут же предложил свою помощь и повел нас… в тот же самый монастырь!
На этот раз мы прошли сразу же в здание монашеского общежития. Оно находится на охраняемой, отгороженной от остальных монастырских строений территории, да и на входе был вахтер. Вместе с Сейсаном — так звали пригласившего нас монаха (как потом выяснилось, достаточно высокого «ранга») — мы поднялись на четвертый этаж. Там он ключом открыл дверь кельи.
— Заходите, располагайтесь. Это комната моего друга. Он уехал в Чианг-Май навестить родственников, а мне оставил ключи.
Монастырь снаружи был похож на дворец. Поэтому меня ничуть не удивило, что монашеская келья напоминала номер в отеле. Хотя и не люкс, но со всеми удобствами: отдельная ванная комната, мини-кухня с полным набором посуды, электрическим чайником, заваркой, сладостями. Кроватей, правда, не было, но в комнате стояли телевизор, комплект аудио— и видеотехники, книжный шкаф с фолиантами в дорогой оправе. Только что кондиционера не было. Но его прекрасно заменял напольный вентилятор с огромными лопастями.
Вскоре к нам в гости зашел еще один монах. Сучин в католическом колледже изучал западноевропейскую религиозную философию.
— А разве буддистским монахам разрешают учиться у христиан? — удивился я.
